-- Литература не богадельня, милостивый государь! Не приют для всех неудачников! Не место кормёжки! Не попечительство о не имеющих определённых занятий.
-- Мне это уж говорили... Мне это уж говорили...
-- А у вас есть талант! Да, да? Не правда ли? Огромный, огромный талант? Непризнанный? Да? Неоценённый? И вы врываетесь по ночам и пугаете... Ну, да, пугаете! Ну, да, пугаете людей! Как разбойник...
-- Если вы меня выгоните, я замёрзну...
-- Работать нужно, молодой человек! Работать, а не разбойничать! Как же! Таланту всё позволительно! Не так ли?! Талант! Талант! Мы, мы работали, -- работали, милостивый государь!
Иван Иванович ударил себя в грудь.
-- Голодали, холодали! Но работали-с! А не полагались на наш талант! Талант! Работой-с, трудом-с прокладывали себе путь, -- работой-с, трудом-с добивались всего, что мы имеем-с. Надо дождаться, чтоб напечатали, -- идите пока мести мостовую, таскать кули. Работайте! И мы работали. И никогда, слышите ли, никогда...
Молодой человек поднялся. Глаза его горели мольбою и ужасом.
-- Не гоните меня... Отогрейте... Вспомните... Не было ли с вами... Когда вы были молоды... начинали... Вы были без квартиры и спали на улице... зимой... на табуретах около ворот... Дворники гоняли вас с места на место... и только это спасало вас от замерзания, от смерти... Вы ждали, -- в утренний, предрассветный час, мороз крепчал, -- когда где-нибудь зазвонят... Окоченелый вы бежали на звон, вмешивались в толпу нищих, отогревались и засыпали во время заутрени где-нибудь в тёмном уголке церкви... А потом опять шли на трескучий мороз... И вот однажды, не вытерпев, не выдержав, -- не позвонились ли вы у подъезда известного литератора? Позвонились потому только, что у него был огонь...
Иван Иванович задрожал.