Это проворный и быстрый господин. Снять с его адвокатского фрака значок, -- получился бы образцовый распорядитель кафе-шантана с кабинетами.
-- Кабинетик вам? Господину кабинет с кушеточкой!
Он говорил вдохновенно, с глазами, подёрнутыми слезой:
-- Святому делу служу-с! И на этот фрак-с потрёпанный, старый, засаленный как на белую тогу весталки гляжу! Дон Кихот! И этот старый, заношенный фрак -- для меня рыцарские доспехи. Защитник вдов и сирот-с!
И он вздохнул, говоря о своей добродетели как о неизлечимой болезни.
-- "Что ж, мол, делать, ежели меня маменька в этакой золотухе родила?"
-- Кругом война за существование. Жестокая культура-с! -- продолжал он. -- Возводят дома высоченные, паровозы-с, сломя голову, мчатся. Фабрики-с -- словно огромные музыкальные табакерки, -- внутри всё колёсики, зубчики, валики вертятся, -- день и ночь неумолчно песню в честь всесильного золота поют. Пароходы Левиафаны по рекам плавают. И из-под холодных, бездушных, сверкающих сталью машин-с тёплая и живая человеческая кровь брызжет. Там дом рухнул, там поезд под откос кувырком полетел, там пароход объят пламенем. Убитые, раненые! Совсем война-с. И среди этой войны за существование мой домик-с -- палатка "Красного Креста", разбитая на поле битвы-с. Перевязочный пункт. Идут ко мне без ног, тянутся ко мне без рук. Вдовица идёт, поливая путь слезами. Сироту ведут.
Он сам смахнул слезу, словно досадуя: эк нынче добродетель-то у меня как разыгралась!
-- Иначе на свой фрак смотрю-с. Я на торжище миллионеров не иду-с. Толстой сумы не защищаю-с. В права владения миллионными наследствами не ввожу-с. У них клиенты с избытком благ земных, -- у моих клиентов и необходимого нет-с: руки, ноги не все. У меня ни одного целого клиента нет. Что ни клиент, то без купона!
-- Как без купона?