Если бы он надушился чуть-чуть сильнее, -- от него пахло бы кокоткой.
Но он надушен в меру.
-- Нечто подобное говорил в суде один французский адвокат, -- заикнулся я, -- тоже юрисконсульт железной дороги. -- "Зачем жалобщику рука?" Адвокат жалобщика отвечал: "Речь моего противника так убедительна, так блестяща, что мне хочется ему аплодировать. Мало того! Аплодировать хотел бы и мой клиент. Но у него нет руки!" Противник был срезан.
Благоухающий господин улыбнулся и пожал плечами.
-- Ненаходчивый адвокат, -- только и всего. Я б на его месте сказал: "Вот видите, господа судьи, какая польза от того, что у человека нет лишней руки! Если бы он стал аплодировать, вы, г-н председатель, приказали бы его вывести за безобразие. А теперь он может спокойно сидеть и любоваться торжественным отправлением правосудия". Вы помните Лермонтовскую "Тамань"?
-- Конечно.
-- Поэт говорит: "Я не люблю людей с физическими недостатками. Мне кажется, что физическому недостатку всегда соответствует какой-то недостаток в душе". Я думаю как поэт. Душа -- это нервы. Отрезав только палец, -- вы отрезаете уже несколько нервов. Это убыль души. У человека, которому отрезало руку, ногу, -- у него уже неполна нервная система. У него уже крупный недостаток в душе. Человек и с двумя руками, и с двумя ногами отличался уже преступными наклонностями. Неосторожностью. Преступной неосторожностью: неосторожностью к самому себе. Как же вы хотите, чтобы человек относился к другим, когда он сам к себе даже относится преступно?
-- Вы думаете, что все несчастные случаи происходят вследствие "собственной неосторожности"?
-- Все. Человек говорит: "Я не слыхал свистка паровоза. Я не заметил, что леса непрочны. Машина, к которой я подошёл, не была ограждена". Он требует, чтоб паровозы свистали, увидевши его, чтоб люди чужие и посторонние заботились, думали о нём: осматривали леса, сажали машины как зверей в клетки. Он хочет, чтоб другие работали на него! Разве это не преступное легкомыслие? Преступное, -- потому что преступление так относиться к самому себе. Преступление! Итак, в лице каждого пострадавшего мы имеем уже субъекта с преступными задатками. Совершается убыль души: отрезывает руку или ногу. Часть души, -- часть нервной системы, -- ампутирована. И так душа была не из важных, а её ещё убыло! Чего же ждать от такого субъекта? И вот мы видим ужасное и отвратительное явление. С человеком случилось несчастье. Тяжёлое, непоправимое. Вместо того, чтоб горько оплакивать его, -- он преисполняется духом. Он радуется: "Взыщу!" Он идёт к адвокату, он требует, чтоб ему заплатили. Заплатили тысячи! Он спекулирует на своё несчастье, -- и из кары неба делает для себя источник обогащения. Чем объяснить эту чёрствость сердца? Этот возмутительный материализм? Я объясняю себе убылью души вместе с убылью нервной системы.
Он говорил горячо, с негодованием и когда произносил слова "возмутительный материализм", -- даже слегка обмахнулся надушенным платком, словно скверно пахло.