Это был старый, скверный вагон, какие во всём мире сохранились только на французских железных дорогах.
Крошечное отделение на троих. Два места рядом, одно напротив.
Если я останусь один, можно как-нибудь расположиться и заснуть. Но если явится ещё пассажир...
И он явился.
Это был маленький, щупленький человек. С наружностью -- как будто он страдал болезнью или, скорее, пороком, тайным, скверным и неизлечимым.
С погасшими глазами, страдальческим, испитым лицом, нервный, дрожащий, подёргивающийся.
Я поднялся.
Он воскликнул испуганно:
-- Не беспокойтесь! Не беспокойтесь! Я помещусь вот здесь! Вот здесь!
Откинул скамеечку и сел в уголке напротив меня.