-- Виноват... Что ж это? Болезнь?
Он вздохнул очень тяжело:
-- Кажется, неизлечимая.
-- Простите моё любопытство... Но мне никогда не приходилось слышать... Давно вы страдаете?
-- Я не сплю уже два года.
-- Этого не может быть!
Он пожал плечами.
-- Я сплю, если это можно назвать сном, когда я истомлён окончательно, я принимаю что-нибудь наркотическое. И лежу несколько часов в оцепенении, с головой, словно налитой свинцом. Какой-то полусон, полубодрствование. Так, вероятно, лежат в летаргическом сне... Ах, если бы это когда-нибудь перешло в летаргию и меня похоронили!
-- Живым?
-- Это лучше жизни! Задохнуться в могиле, быть задушенным гробом -- это лучше, чем жить так, как я живу. Я иногда ночью мечтаю о том, что меня похоронили живым, в летаргии. Земля сыплется на гроб. Доски гроба трещать, ломаются, давят мне на грудь, душат меня. Я задыхаюсь... Я мечтаю об этом.