Я рассмеялся.
-- Хоть палач?
Он весь задрожал и посмотрел на меня с ужасом.
-- Что вы сказали?
-- Я сказал... я сказал -- "палач"...
-- Нет! Я не палач!.. Я не палач!.. Я только любопытный...
Он сидел, весь съёжившись, несчастный, пришибленный.
-- Если вы требуете... если вы хотите... я скажу... Видите ли, два года тому назад со мной случилось несчастье: я пошёл смотреть смертную казнь. Зачем? Это всегда любопытно. Мы сидели в ресторане, в Париже, ужинали. Тут был один журналист. Он сказал, что сегодня рано утром он идёт на смертную казнь. Гильотинируют одного убийцу, зарезавшего с целью грабежа. Я сказал: "Вот бы интересно посмотреть!" Журналист предложил: "угодно?" Я был рад и воспользовался.
Он засмеялся горьким смехом.
-- Мы шли быстро, боясь опоздать!.. Журналисту ужасно хотелось показать перед посторонним, какой он влиятельный человек, -- он поставил меня так близко к гильотине, что когда кровь, словно из спринцовок, брызнула двумя струями из перерезанных сонных артерий, -- несколько капель попало мне в лицо... и обожгли... такая кровь была горячая... мне кажется, что она и сейчас ещё жжёт...