242 Стр. 353. С. А. Венгеров рассказывает об одном из литературных вечеров, состоявшихся 9 и 16 марта 1879 г. в зале Благородного собрания. Тургенев на первом вечере прочел "Бурмистра", на втором -- рассказ "Бирюк" и, вместе с М. Г. Савиной, отрывок из комедии "Провинциалка" (см. "Голос", 1879, 11 марта, No 70; 18 марта, No 77; сб. "Тургенев и Савина", Пг. 1918, стр. 68-69, 80).
243 Стр. 354. См.: Е. А. Штакеншнейдер, Дневник и записки (1854-1886), М.-Л. 1934.
244 Стр. 354. О знакомстве и встречах с Достоевским Л. И. Веселитская оставила воспоминания; В. Микулич, Встреча со знаменитостью, М. 1903. Эти воспоминания вошли в ее кн. "Встречи с писателями", Л. 1929.
245 Стр. 355. Софья Андреевна Толстая создала в своем доме литературный салон, который посещали Гончаров, Тургенев, Вл. Соловьев. Достоевский относился к ней с большим уважением и теплотой, о чем свидетельствует его письмо к С. А. Толстой от 13 июня 1880 г. (Письма, IV, 174). Л. Ф. Достоевская пишет в своей книге: "Dostojewski, geschildert von seiner Tochter" в главе "Салон графини Толстой: "Среди литературных салонов Петербурга, которые посещал Достоевский в последние годы своей жизни, самым значительным был салон графини Толстой, вдовы писателя Алексея Толстого". Как свидетельствует дочь писателя, Достоевский говорил, что, по его мнению, Толстая обладала проницательным умом, "острым как сталь". "После того как графиня Толстая поселилась в Петербурге, она стала принимать в своем доме всех прежних друзей своего мужа, поэтов и писателей, и попыталась завязать новые литературные знакомства. После того как она встретила моего отца, она поспешила пригласить его и была с ним очень любезна. Мой отец обедал у нее, ходил на ее вечера, согласился прочесть в ее салоне некоторые главы из "Братьев Карамазовых" до их публикации. Вскоре у него вошло в привычку заходить к графине Толстой во время своей прогулки, чтобы обменяться новостями дня. Моя мать, хотя и была немного ревнива, но соглашалась с тем, что ее муж часто посещал графиню, которая в то время уже вышла из возраста соблазнительницы. Всегда одетая в черное, с вдовьей вуалью на седых волосах, совсем просто причесанная, графиня пыталась нравиться только своим умом и своим любезным обхождением. Она очень мало выходила и к четырем часам всегда была уже дома, готовая предложить Достоевскому его чашку чаю. Графиня была очень образованна, много читала на всех европейских языках и часто обращала внимание моего отца на какую-нибудь интересную, появившуюся в Европе статью. Достоевский много времени тратил на создание своих романов и естественно не мог так много читать как он бы этого хотел <...>. Вежливый и любезный тон, царивший и салоне графини, был приятным разнообразием по сравнению с тривиальностью других литературных салонов <...>. Мой отец <...>. предпочитал комфорт и сдержанную элегантность салона Толстой".
246 Стр. 357. В кн.: "Толстовский музей", т. I. "Переписка Л. Н. Толстого с А. А. Толстой. 1857-1903", СПб. 1911, приводятся воспоминания А. А. Толстой о встречах с Достоевским. Судя по этим воспоминаниям, А. А. Толстая, сблизившись с Достоевским незадолго до его смерти, знакомила его с новыми взглядами Л. Н. Толстого, давала читать его письма.
247 Стр. 357. Биографы Достоевского до сих пор не обращали внимания на упоминание имени Лавровской в числе знакомых писателя в последние годы его жизни. А между тем речь идет о выдающейся русской певице Елизавете Андреевне Лавровской, пользовавшейся редкой популярностью в кругах русской художественной интеллигенции. Ее талант высоко ценили И. С. Тургенев и П. И. Чайковский, который считал Лавровскую одной из крупнейших представительниц русской вокальной школы (см.: П. И. Чайковский, Музыкальные фельетона и заметки, М. 1898); он посвятил ей 6 романсов, ор. 27 (1875) и вокальный квартет "Ночь" (1893). "В ГБЛ (ф. 93, II, 9.111) хранится письмо Лавровской к Достоевскому, где она благодарит его за присланный портрет, за речь о Пушкине и "Дневник писателя".
248 Стр. 357. Дружеские отношения известной общественной деятельницы А. П. Философовой и Достоевского, к которому она относилась как к своему "дорогому нравственному духовнику" (см. мемуары Философовой в кн.: Достоевский в воспоминаниях, II, 322-324), представляют несомненный интерес. В 70-е годы Философова была настроена весьма оппозиционно: в ее квартире хранилась нелегальная литература, существует предположение, что у нее скрывалась после суда Вера Засулич. "Я ненавижу настоящее наше правительство <...> это шайка разбойников, которые губят Россию", -- писала Философова своему мужу, главному военному прокурору (сб. "Памяти А. П. Философовой", т. I, Пг. 1915, стр. 326). Достоевский относился к Философовой с большим уважением, писал о ее "прекрасном умном сердце" (Письма, IV, 66-67) и, судя по рассказу ее дочери, М. В. Каменецкой, очень волновался, узнав о возможном аресте Философовой (см.: Достоевский в воспоминаниях, II, 326).
249 Стр. 358. Из числа наиболее известных писателей, кому было послано приглашение, на Пушкинских празднествах в Москве не присутствовали М. Е. Салтыков-Щедрин, И. А. Гончаров и Л. Н. Толстой. В письме к С. А. Юрьеву от 8 мая 1880 г. Салтыков-Щедрин объяснил свой отказ приехать в Москву болезнью, однако позднейшие высказывания Салтыкова-Щедрина о Пушкинском празднике свидетельствуют о том, что не только и не столько болезнь помешала ему принять участие в Пушкинских торжествах. Салтыков-Щедрин был, по-видимому, недоволен тем, что демократические силы не возглавили организацию торжеств. 25 июня 1880 г. он писал А. Островскому: "Пушкинский праздник вызвал во мне некоторое недоумение. По-видимому, умный Тургенев и безумный Достоевский сумели похитить у Пушкина праздник в свою пользу. -- М. Е. Салтыков-Щедрин, Полн. собр. соч., т. XIX, М. 1939, стр. 158. Л. Толстой, за которым специально ездил в Ясную Поляну Тургенев, также отказался принять участие в Пушкинских торжествах. По словам К. М. Станюковича, "этот отказ вполне последователен. Гр. Толстой высказывал не раз, что наша литература служит приятным времяпрепровождением для обеспеченных людей, а народу решительно все равно, существовал ли Пушкин или нет" ("Дело", 1880, No 7, стр. 107).
250 Стр. 360. Впервые об этом эпизоде, не называя имени Достоевского, рассказывал И. И. Панаев в "Современнике" (1855, No 12, стр. 235). Вторично об этом же написал П. В. Анненков и апрельском номере "Вестника Европы" за 1880 г. А. С. Суворин возразил Анненкову в "Новом времени" (1880, 4 апреля и 2 мая), сообщив, что в "Петербургском сборнике" 1846 г. "Бедные люди" напечатаны без всякой "каймы". В ответ на опровержение "Нового времени" редакция "Вестника Европы" (а не Анненков, как пишет Анна Григорьевна, -- он был за границей) в майском номере за 1880 г. ответила, что речь шла не о "Бедных людях", а о "Рассказе Плисмылькова", предназначавшемся Достоевским для задуманного Белинским сборника "Левиафан". Но на самом деле, как утверждало "Новое время" в заметке от 5 мая 1880 г., никакого "Рассказа Плисмылькова" у Достоевского не было: для "Левиафана" им были задуманы "Сбритые бакенбарды" и "Повесть об уничтоженных канцеляриях". В письме к А. С. Суворину от 14 мая 1880 г. Достоевский просит еще раз выступить с заявлением по поводу "каймы" (Письма, IV, 143). 18 мая (а не 16, как указано в мемуарах) 1880 г. в "Новом времени" появилось от имени Достоевского заявление: "Ф. М. Достоевский, находясь в Старой Руссе, где он лечится, просит нас заявить от его имени, что ничего подобного тому, что рассказано в "Вестнике Европы" П. В. Анненковым насчет "каймы", не было и не могло быть..."
251 Стр. 363. См. Письма, IV, 152-165. В письме к А. Г. Достоевской от 25/26 мая 1880 г. Достоевский, решив выехать в Петербург 27 мая, пишет: "Сижу теперь в страшном затруднении и беспокойстве: с одной стороны, упрочнение влияния моего не в одном Петербурге, а и в Москве, что много значит, с другой -- разлука с вами, затруднения по Карамазовым, расходы и проч." (Письма IV, 151).