"Что за интересная личность?" -- спросил Достоевский удивленно.
"Вы сами увидите... Она очень интересная... Пойдемте скорее с нами!" -- ответили молодые женщины, завладели моим отцом и, смеясь, повлекли его за собой в маленький салон. Они ввели его туда и закрыли за ним двери. Достоевский был очень удивлен этим таинственным поведением. Маленький салон, в котором он находился, был только слабо освещен лампой, затененной ширмой; молодая женщина скромно сидела у маленького столика. В этот период жизни мой отец уже не смотрел больше на молоденьких женщин. Он приветствовал незнакомку, как приветствуют даму, которую встречают в салоне своей знакомой, а так как он подумал, что две юные шалуньи позволили себе его мистифицировать, то он вышел из комнаты через противоположную дверь. Достоевский, без сомнения, знал, что цесаревна присутствовала на вечере, но подумал, что она уже ушла, или, возможно, он уже забыл, по своей обычной рассеянности, о ее присутствии. Он вернулся в большой салон, был сразу же окружен своими почитателями, вступил в разговор, который его интересовал, и совершенно забыл о "мистификации". Четверть часа спустя молодые дамы, которые привели его к дверям маленького салона, бросились к нему.
"Что она Вам сказала? Что она Вам сказала?" -- спрашивали они с любопытством.
"Кто -- она?" -- спросил мой отец удивленно.
"Как это кто она? Цесаревна, конечно!"
"Цесаревна? Но где же она? Я ее не видел..."
Полностью глава "Салоп графини Толстой" будет впервые опубликована на русском языке С. В. Беловым в специальном томе "Литературного наследства", посвященного Достоевскому.
261 Стр. 370. По воспоминаниям А. С. Суворина, героем еще одного романа Достоевского о Карамазовых "будет Алеша Карамазов. Он хотел его провести через монастырь и сделать революционером. Он совершил бы политическое преступление. Его бы казнили. Он искал бы правду и в этих поисках, естественно, стал бы революционером" (А. С. Суворин, Дневник, М.-Пг. 1923, стр. 16). По воспоминаниям детского писателя А. М. Сливицкого, "роман "Дети", по замыслу Достоевского, составил бы продолжение "Братьев Карамазовых". В нем должны были выступить главными героями дети предыдущего романа..." (Достоевский в воспоминаниях, II, 355). Некоторые сведения о продолжении "Братьев Карамазовых" имеются также в книге о Достоевском немецкой исследовательницы Н. Гофман, приезжавшей в Петербург и собравшей ряд материалов у самой А. Г. Достоевской. Исследовательница так записала рассказ жены Достоевского о том, как развивались бы события в предполагавшемся продолжении романа: "Алеша должен был -- таков план писателя -- по завещанию старца Зосимы, идти в мир, принять на себя его страдание и его вину. Он женится на Лизе, потом покидает ее ради прекрасной грешницы Грушеньки, которая пробуждает в нем "карамазовщину". После бурного периода заблуждений, сомнений и отрицаний, оставшись одиноким, Алеша возвращается опять в монастырь. Он окружает себя детьми -- им герой Достоевского посвящает всю свою жизнь: искренне любит их, учит, руководит ими. Кому не придет здесь в голову связь с рассказом Мышкина о детях; кто не вспомнит маленького героя, все те восхитительные детские черты, которые открываются только любви" (см.: N. Hoffmann. Th. M. Dostojewsky. Eine biographische Studie. Berlin, 1899, s. 427).
262 Стр. 371. Последний выпуск "Дневника писателя" (январь, 1881) -- "завещание" Достоевского, исполненное жгучей тревогой за будущее историческое развитие России, народа: "Явилось затем бесшабашное пьянство, пьяное море как бы разлилось по России, и хоть свирепствует оно и теперь, но все-таки жажда нового, правды новой, правды уже полной народ не утратил, упиваясь даже и вином. И никогда, может быть, не был он более склонен к иным влияниям и веяниям и более беззащитен от них, как теперь <...>. И вот что главное: народ у нас один, т. е. в уединении, весь только на свои лишь силы оставлен, духовно его никто не поддерживает. Есть земство, но оно "начальство"..." (Достоевский, 1926-1930, XII, 433-434). Высказал здесь Достоевский и свою утопическую мечту о депутации "серых зипунов", призванных преобразить в демократическом духе институт земства и спасти Россию. Одновременно Достоевский нарисовал такую широкую картину разложения всего русского общества, что, боясь, очевидно, за судьбу январского выпуска, просил начальника Главного управления по делам печати Н. С. Абазу переменить для "Дневника писателя" цензора (им должен был быть Н. Е. Лебедев). Н. С. Абаза взял на себя цензурирование январского выпуска ("Петербургский листок", 1881, 3 февраля, No 24).
263 Стр. 372. Этот рассказ А. Г. Достоевской не может считаться полностью достоверным и является более поздней версией обстоятельств, вызвавших предсмертное заболевание Достоевского. Анна Григорьевна не указывает на одну очень важную причину, ускорившую смерть писателя: речь идет о семейных раздорах из-за Куманинского наследства. По особому распоряжению о земельном имуществе А. Ф. Куманиной, тетки писателя, скончавшейся в 1871 г., Достоевский в январе 1881 г. был введен во владение частью ее Рязанского имения при условии выплаты денежных сумм своим сестрам, не участвовавшим в этом разделе. Сестра Достоевского Вера Михаиловна Иванова обратилась с просьбой к писателю -- отказаться в пользу сестер от своей доли в рязанском имении. По воспоминаниям дочери писателя, между братом и сестрой произошел бурный разговор о Куманинском наследстве. Кончилось тем, что у Достоевского из горла хлынула кровь, а через два дня его не стало (см. Л. Ф. Достоевская, 96-97. Правда, Л. Ф. Достоевская ошибочно относит этот разговор не к 26 января, а к 25). Воспоминания Л. Ф. Достоевской о крупном разговоре писателя с его сестрой В. М. Ивановой подтверждаются также и рассказом самой А. Г. Достоевской о смерти мужа, приведенным в ее письме к Н. Н. Страхову от 21 октября 1883 г. Это письмо опубликовано в кн.: Гроссман, стр. 352.