Родился в Мариинской больнице в Москве, в правом флигеле, внизу, окно на двор, теперь там отделение для приходящих малолетних. Затем переехали в левый флигель, где и жили до отставки отца. Для Мих<аила>10 и Фед<ора> М<ихайловича> была темная комната, учились они в зале, где и сидели, уткнувши носы в свои книги. Но лишь только отец уезжал на практику, то бросали книги и шли к матери, которая всегда сидела в гостиной, и там все садились за круглый стол; дети читали что-нибудь вслух, а мать работала. Отец был угрюмый, нервный, подозрит<ельный>, ревнивый.
Рядом с Дост<оевскими> в правом флигеле жили Щуровские11. За больницей есть огромн<ый> тенистый сад, куда и ходил гулять Фед<ор> Мих<айлович>, пока не приобрели имение.
Нянька была Алена Фроловна, толстая, не старая еще женщина, рассказывала сказки про Остродума, очень хорошая женщина, чрезв<ычайно> любившая детей и их защищавшая от отца. Умерла в богадельне, куда ее поместили Куманины12. Мать Ф<едора> Михайловича) умерла в 1837 г. 27 февр<аля>, а в апреле отец повез их в Петерб<ург>13. Отец умер в 1839 г. Сначала их всех учил Suchard, который потом переименовался в Драшусова, сделав свою фамилию наоборот Suchard-drachus-off, сыновья кот<орого> были пот<ом> известны. А затем Фед<ор> Мих<айлович> был помещен в пансион Чермака, кот<орый> помещался на Басманной, рядом с Басманной частью, ныне г-на Алексеева.
По субботам ездили брать уроки из математики к Ламовскому14.
Пред поездкой в Петер<бург> Куманина свезла Мих<аила> и Фед<ора> Достоев<ских> на богомолье в Сергиев Посад и потом говорила, что они всю дорогу декламировали и читали ей стихи.
Сверстников бывавших не было.
Александра Николаевна15, старушка, рассказывала тысячу и одну ночь про Аль-Рашида, и когда начинала рассказывать, то дети так и не отпускали ее от себя.
Тише! Тише! Кричал он в Старой Руссе, когда очень шумели во время его сна.
Когда диктовал, то говорил "на другой строчке", "разговорно", "не разговорно". Восклицательный знак, вопросительный, знаки любил, чтоб ставили как можно ближе, решительно около самого слова, напр<имер> "дело" и всегда настаивал на этом.
Бывал очень доволен, когда продиктованное было готово к его вставанью.