Упоминание имени Герцена как идеолога построения справедливого общества на научных началах {См.: "... можно ли существовать обществу без веры (наукой, например, -- Герцен)" -- наст. изд., т. XI, стр. 178.} позволяет связать "Фантастические страницы" с полемикой В. С. Печерина и Герцена начала 1850-х годов, на которую Достоевский откликнулся уже ранее в "Идиоте" (см. об этом: наст. изд., т. IX, стр. 393).
В. С. Печерин (1807--1885) -- человек яркой индивидуальности и драматической судьбы. В середине 1830-х годов этот прогрессивно настроенный преподаватель Московского университета, не вынеся гнетущей обстановки николаевской реакции, уезжает в Европу, где после недолгого увлечения теориями утопического социализма становится католическим монахом.
В 1853 г. Печерина навещает Герцен в монастыре в Клапаме близ Лондона, и между ними завязываются знакомство и переписка, о которых Герцен позднее расскажет в "Былом и думах" (см. главу 6, ч. VII, "Pater V. Petcherine"). {Впервые опубликована в "Полярной звезде на 1861 год", кн. 6, Лондон, 1861, стр. 259--272. О В. С. Печерине см.: М. О. Гершензон. Жизнь В. С. Печерина. М., 1910; Из биографии В. С. Печерина. Сообщение А. Сабурова. ЛН, т. 41--42, кн. II, стр. 471--482; Из переписки В. С. Печерниа с Герценом и Огаревым. Публикация А. А. Сабурова. ЛН, т. 62, стр. 463--484. -- Описывая юношеское сочинение Степана Трофимовича, опубликованное за границей (см. ч. I, гл. 1), Достоевский пародирует романтическую поэму молодого Печерина "Торжество смерти", напечатанную Герценом в сборнике "Русская потаенная литература XIX века" (1861) (подробнее об этом см. ниже, стр. 278--279).}
В переписке Печерина и Герцена нашел отражение их спор о роли "материальной цивплизацпи" и науки в деле переустройства русского общества.
"Невежество, одно невежество -- причппа пауперизма и рабства, -- замечает Герцен. -- Массы были оставлены своими воспитателями в животном состоянии. Наука, одна наука может теперь поправить это и дать им кусок хлеба и кров. Не пропагандой, а химией, а механикой, технологией, железными дорогами она может поправить мозг, который веками сжимали физически и нравственно" (см.: Герцен, т. XI, стр. 399).
В ответном письме Печерин рисует мрачные перспективы "тиранства материальной цивилизации", от которого некуда будет спрятаться людям "молчания и молитвы". Только религия, по мнению Печерина, способна нравственно обновить человечество (см.: там же, стр. 400--401).
"Наука не есть учение или доктрина, и потому она не может сделаться ни правительством, ни указом, ни гонением, -- возражает Герцен своему оппоненту <...>. -- И чего же бояться? Неужели шума колес, подвозящих хлеб насущный толпе голодной и полуодетой? Не запрещают же у нас, для того чтоб не беспокоить лирическую негу, молотить хлеб" (там же, стр. 401--402).
Полемический отклик в "Идиоте" на основную проблему спора Печерина с Герценом получает дальнейшее обоснование и развитие в записях к "Бесам" и в самом тексте романа (см. ч. II, гл. 1). Тема полемики Печерина с Герценом ассоциируется у Степана Трофимовича Верховенского с неприемлемой для него антитезой "материальная цивилизация" -- "духовная культура". Мысль Герцена о "телегах, подвозящих хлеб человечеству", в высказывании Степана Трофимовича намеренно пародийно соединяется с утилитарным нигилистическим отрицанием искусства ("Эти телеги, или как там: "стук телег, подвозящих хлеб человечеству", полезнее Сикстинской Мадонны, или как у них там..." -- см.: наст. изд., т. X, стр. 172), {"Бесы" связывает с "Идиотом" также характерный для творчества зрелого Достоевского комплекс идей о сущности католицизма, об истоках атеизма и социализма на Западе, об отрыве "русского культурного слоя" от народа, о "русском призвании" и др. (см. речь Мышкина в гостиной Епанчиных -- наст. изд., т. VIII, стр. 450--453). Весь этот сложный комплекс историко-философских и религиозно-нравственных идей в дальнейшем будет развиваться в "Подростке", "Братьях Карамазовых" и "Дневнике писателя".} хотя Герцен, как известно, был высоким ценителем и знатоком искусства.
Сомнения автора "Бесов" в способности одной науки обосновать новую нравственность и перестроить общество на новых началах, восходящие еще к 1840-м годам, {В "Дневнике писателя" за 1873 г. (глава "Старые люди") Достоевский вспоминает свои споры с Белинским о "новых нравственных основах социализма", стоящего на научной и материалистической почве.} получат сложное религиозно-философское преломление в "Дневнике писателя", в "Подростке" и "Братьях Карамазовых". На эту тему будут беседовать Версилов и Аркадий в "Подростке" (см. ч. II, гл. 1), она отразится в "поэме" о Великом инквизиторе (идея "обратить камни в хлебы"). {Отметим попутно, что евангельские и апокалипсические тексты существенны для понимания идейно-философской концепции и системы образов романа (особенно Ставрогина, Тихона, Шатова, Кириллова, Хромоножки). Само заглавие и эпиграф к "Бесам" восходят к Евангелию от Луки (об этом см. на стр. 251). В черновых заметках к "Бесам" настоящее и грядущие судьбы России и Европы осмысляются при помощи символических образов Апокалипсиса и пророчеств о конце мира и тяжких страданиях, ожидающих человечество, о втором пришествии Христа и т. д. Мистической атмосферой Апокалипсиса пронизаны многие страницы романа. Евангелие и Апокалипсис цитируют и толкуют в романе и в подготовительных материалах к нему не только Голубов, Тихон, Ставрогин, Кириллов, Шатов, Степан Трофимович Верховенский, но даже Петр Верховенский, Лебядкин и Федька Каторжный.}
Летом и осенью 1870 г. Достоевский принимается за новую редакцию первой части романа, частично используя материалы забракованной первоначальной редакции.