При этом отказ автора от смягчения некоторых острых ситуаций главы проявился в переработке сцены наказания Матреши за ножик: в первых двух слоях правки автор исходит из варианта смягченного (ножик "вдруг" нашелся после экзекуции), а в третьем слое возвращается к первой редакции (герой прячет ножик в карман). Тот факт, что против этого эпизода именно в редакции последнего слоя стоит помета NB2, может быть истолкован в пользу того, что в данном случае ей отдавалось предпочтение.

Аналогичная последовательность наблюдается и в переделке эпизода насилия. В Списке кульминационный момент отсутствует, поскольку Тихону не передан для прочтения второй листок исповеди, где об этом шла речь. В последнем слое правки на гранках Ставрогин после некоторого колебания передает Тихону все листки. Таким образом, автор отдает предпочтение варианту текста, где факт страшного преступления освещен в признании самого героя, а не в виде намека Хроникера (версия "пропущенного листка"). Но в противоречии с этим в разговоре Тихона со Ставрогиным после прочтения исповеди сохранилась фраза: "С самого перерыва, когда был конфискован второй листок...". Такая ошибка возникла, поскольку ранее существовал текст с разработанным и объясненным мотивом отложенного в сторону "второго листка".

Заключительная часть главы подверглась особенно большой переработке: поля справа и слева, верх и низ каждой гранки испещрены вставками, пометами, набросками. На полях встречаются паброски, частью приуроченные к определенному месту гранки, частью неприуроченпые. С двенадцатой гранки появляются цифровые отсылки (загадочным представляется тот факт, что эти пометы начинаются с цифры 15) к другой, готовой рукописи, откуда на гранку переносятся лишь опорные слова (вероятно, из-за нехватки места) тех или иных кусков текста предшествующей редакции. Отсылка "15" появилась после вписанных над строкой слов: "Вас поразило". В тексте Списка находим продолжение этой фразы: "до вопроса жизни и смерти страдание обиженного вами существа". Иногда цифровая отсылка возникает посредине фразы, рядом с зачеркнутой ее частью. Например, последний слой первой строки тринадцатой гранки выглядит так: "Отвечать прямо о сем [не буду но б<олее>] 21 великого...". В тексте Списка находим пространный текст, соответствующий зачеркнутому началу: "не буду, но конечно правда, что не умею подходить к людям. Я всегда в том чувствовал великий мой недостаток, -- со вздохом промолвил Тихон и до того простодушно, что Ставрогин посмотрел на него с улыбкой. -- Что же до сего, -- продолжал он, глянув на листки, -- то более великого...". Роль цифровой отсылки иногда выполняют отдельное слово или часть фразы, вписанные на полях. И в этих случаях в Списке почти всегда обнаруживается соответствующий текст. Так, против фразы: "Оставим меру на аршины" -- на полях вписано: "с досадой". Слово это находим в Списке в контексте: "Оставим меру на аршины, -- проговорил Ставрогин, помолчав и несколько с досадой". Ниже, после слов: "или всё равно?" -- вписано: "Пожалуй, если тяжело вам говорить, то и не говорите, а только...". В Списке этой незаконченной фразе соответствует следующая: "Пожалуй, если тяжело самолюбию вашему дать ответ, то и не говорите, а только подумайте про себя". В приведенных случаях мы, по-видимому, имеем дело с сокращенной передачей готового текста.

Вполне вероятно заключение, что редакция Списка предшествовала последующему слою правки на гранках, где при новой творческой доработке делались отсылки к этой редакции -- словесные и цифровые.

В том, что последний слой правки возник позднее, чем редакция Списка, убеждает следующее: 1) Вместо: "Глава девятая" -- читаем здесь: "Часть 3-я. Глава первая". Это исправление было сделано, как видно из цитированного письма к Любимову, после того как Достоевский потерял надежду напечатать главу в качестве окончания второй части романа, к которой она непосредственно примыкает по содержанию, не позднее начала марта 1872 г. (см. стр. 238).

2) Многие важные уточнения, сделанные на полях гранок в последнем слое правки, не попали в Список. Это могло произойти только в том случае, если правка вносилась после того, как была завершена та редакция, котирую отражает Список. Так, психологический мотив страха Ставрогина после совершенного преступления в последних слоях правки на гранках обрастает новыми деталями: герой представляет себе, как он будет бить Матрешу каблуком по голове, ругаться над ней, от таких мыслей "его вырвало", он вернулся домой больным и т. д.

3) По подсчету А. С. Долиннпа, "свыше 40 мест: в одну, две, четыре и пять строк", зачеркнутых Достоевским в гранках, присутствует в Списке. "Будь московский текст (т. е. гранки со всей правкой на них, -- Ред.), -- справедливо замечает исследователь, -- более ранний, пришлось бы допустить, что Достоевский почему-то решил восстановить их вновь, что неправдоподобно. Тем более что целый ряд поправок (речь идет о последней правке на гранках, -- Ред.) явно делают <...> текст улучшенным, более выдержанным и стилистически, и композиционно" (см.: Литературная мысль, вып. 1. М., 1922, стр. 143). Об этом же свидетельствует ряд словесных помет и цифровых отсылок на гранках, отправляющих к соответствующим местам готовой рукописи и обнаруживаемых именно в Списке.

4) Наконец, естественно предположить, что, используя в дальнейшем материалы не вошедшей в текст романа главы, Достоевский брал тот вариант, который был в работе последним. В результате сопоставления отрывка из сна Версилова в "Подростке" (часть третья, гл. II) с соответствующей частью сна Ставрогина (который туда перенесен) обнаруживается, что хотя частично текст "Подростка" отличен и от Списка, и от последнего слоя правки на гранках, однако в большей части текст дан именно с учетом последнего слоя правки на гранках.

Приведем ряд примеров.

"У Тихона"