И все это ощущение
И все это ощущение (там же).
нет
Помню, что я был рад и что мне не было стыдно {См. также выводы А. С. Долинина (Литературная мысль, вып. 1, стр. 142--144).}
Помню, что я был рад (там же).
Сопоставления текстов Первой редакции, Списка и Правки на гранках обнаруживают, что ни один из них не может считаться закопченным.
Поэтому в настоящее время мы не имеем возможности включить главу в текст романа. {В прошлом такая попытка была предпринята (см.: Ф. М. Достоевский. Бесы. Ред., вступ. статья и комм. Л. П. Гроссмана. Предисл. П. П. Парадизова. Т. I. Изд. "Academia", M.--Л., 1935; издание предполагалось выпустить в двух томах, но второй том из печати не вышел). Л. П. Гроссман по сути дела дает первую и вторую части романа в журнальной редакции, введя в него и главу "У Тихона" в редакции гранок с учетом корректурных и отдельных, бесспорно ложащихся в текст главы, поправок. Значительные затруднения встали, по-видимому, перед публикатором при печатании третьей части, в которую Достоевский внес серьезные изменения (см. об этом ниже) в связи с выпадением главы. В этом случае потребовалось бы вывести из третьей части ряд мест авторского текста. Тем не менее практически неосуществимые пожелания о включении главы в текст романа раздаются по сей день (см., например: Ф. М. Достоевский. У Тихона. Пропущенная глава из романа "Бесы". Вступ. статья А. Козина. Нью-Йорк, 1964, стр. 17).}
В литературе, посвященной главе "У Тихона", еще в 1920-х годах возникли две точки зрения по вопросу о причинах ее исключения. В. Л. Комарович ошибочно полагал, что главу следует считать "действительно чуждой роману, -- вариантом рукописи, не больше". Основной довод его состоял в том, что Ставрогин романа ("омертвелая маска, таящая под собою безразличие добра и зла") и Ставрогин главы ("избранник Духа, человек, способный к покаянию и смирению") исключают друг друга. По мнению Комаровича, Достоевский якобы сам отказался от мысли о возможности включения главы в роман уже во время печатания его в журнале (см.: "Былое", 1922, No 18, стр. 224--225). К подобному же (неверному) заключению (Ставрогин "Исповеди" и Ставрогин "Бесов" не могут быть объединены в одном лице) склонялся А. Л. Бем в статье "Эволюция образа Ставрогина" (см.: Труды V съезда русских академических организаций за границей, т. I. София, 1931, стр. 177--213). А. С. Долинин убедительно доказал органичность главы для романа (см.: Литературная мысль, вып. 1, стр. 139--162 и Сб. Достоевский, II, стр. 544--556). Подготовительные материалы к "Бесам" и письма писателя, опубликованные позднее, подтвердили аргументацию Долинина (см.: наст. том, стр. 184). {Сводка основной литературы по этому вопросу дана в названной статье А. Л. Бема (стр. 195--196).} В популярной литературе существует еще одна версия, лишенная, однако, научной основы: будто бы Достоевский отказался от публикации главы "У Тихона" из-за вызванных ею вокруг его имени сплетен. {См.: А. Козин. Усекновенная глава. В кн.: Ф. М. Достоевский. У Тихона. Пропущенная глава из романа "Бесы", стр. 23, 24; М. Слоним. Три любви Достоевского. Изд. им. Чехова, Нью-Йорк, 1953, стр. 199--200.} Эпистолярные и мемуарные свидетельства, как и анализ творческой работы автора, лишают эту версию каких бы то ни было оснований. {Ср.: W. Коmarowitsсh. Die inneren Motive für die Weglassung der Beichte. In.: Der unbekannte Dostojevski. München, 1926, S. 373--385; N. Brodsky. Unbekannte Fragmente und ausgelassene Kapitel aus den "Dämonen" (там же, стр. 127--245); A. Dоlinin. 1) Die fremden Einflüsse bei der Weglassung von "Stavrogins Beichte"; 2) Ausgelassene Seiten aus den "Dämonen" (там же, стр. 298--373).}
Отправив к марту 1872 г. в "Русский вестник" переделанную гласу "У Тихона", автор надеялся, что ею откроется печатание третьей части романа. Но И. А. Любимов от лица редакции сообщил Достоевскому, что печатание начнется тогда, когда им "заготовлено будет почти все или по крайней мере значительная доза" (письмо от 14 марта 1872 г. -- ГБЛ, ф. 93. II. 6. 33).. В ответном письме Достоевский убедительно просил не затягивать с печатанием и начать его с апрельской книжки, обещая Любимову немедленно выслать еще одну готовую главу. Предвидя отказ, писатель предложил и другой вариант: начать печатание с августовского номера с тем, чтобы "кончить разом в августовской и сентябрьской книгах", но тут же оговорился, что это значит "повредить роману", ибо "до августа срок очень длинный" и "роман начнут забывать" (письмо от второй половины марта 1872 г.).
Оба предложенных Достоевским плана вызвали у Любимова сомнения. "Если начнем в апреле, -- отвечал он, -- то опасения Ваши относительно перерывов останутся во всей силе, ибо, при доброй воле с Вашей стороны, нельзя быть застрахованным от случайностей. <...> Если отложить до августа, да и в августе будем иметь лишь долю романа, хотя и значительную, то дело осенью будет в том же состоянии, в каком желательно, чтоб оно было теперь или по крайней мере в ближайшем будущем" (см.: Сб. Достоевский, II, стр. 420). Тем не менее Любимов счел необходимым добавить, что если бы Достоевский нашел "возможным в срок, остающийся до майской или много июньской книжки, значительно подвинуть роман, то, может быть, было бы хорошо не стесняться летними месяцами" (см. там же). Как видно из письма Любимова от 13 апреля 1872 г., Достоевский принял предложение "с майской книжки помещать непрерывно по 3 листа в номере" (ГБЛ, ф. 93. II. 6.33).