Работа над третьей частью шла тяжело, а именно на нее Достоевский возлагал большие надежды; в упоминавшемся письме к Любимову от второй половины марта 1872 г. он писал: "...у меня (знающего окончание романа) есть одно убеждение (очень позволительное), что эта 3-я часть по достоинству будет выше первых двух и особенно второй (а вторая-то и произвела в эту зиму в Петербурге впечатление)".
Договорившись с редакцией "Русского вестника" начать печатание с майской книжки и отправив в редакцию две начальные главы третьей части, Достоевский, реализуя свое намерение уехать "куда-нибудь подальше, в глушь, где можно было бы работать", 15 мая отправляется с семьей в Старую Руссу (см.: Достоевская, А. Г. Воспоминания, стр. 221). Здесь, преследуемый рядом семейных несчастий и собственной болезнью, он продолжает работу над романом, составляя планы, {Так, план главы "Многотрудная ночь" датирован в подготовительных материалах 26 июня 1872 г.} конспекты, делая наброски будущих глав и готовя очередные главы для отсылки в журнал.
Одна из четырех тетрадей с подготовительными материалами к роману "Бесы", относящаяся к 1872 г., почти исключительно занята материалами последней части романа. Содержащиеся в ней планы, заметки и наброски, как правило, непосредственно предшествовали писанию связного текста глав этой части или возникали параллельно. В них получили первоначальную разработку многие сюжетные коллизии третьей части романа, известные нам по окончательной редакции (пожар Заречья и убийство Лебядкиных; трагическая развязка рокового романа Лизы; возвращение жены Шатова и его гибель; самоубийство Кириллова; бегство Петра Верховенского; "последнее странствование" Степана Трофимовича и его смерть; самоубийство Ставрогина и его предсмертное письмо).
Письма этого времени к жене в Петербург полны отчаяния. В одном из них писатель восклицает: "Пишется ужасно дурно. Когда-то добьемся хоть [до] одного месяца спокойствия, чтоб не заботиться сердцем и быть всецело у работы. Иначе я не в состоянии добывать денег и жить без проклятий. Что за цыганская жизнь, мучительная, самая угрюмая, без малейшей радости и только [мучайся] мучайся, только мучайся! <...> О, как до помешательства тяжело жить!" (письмо от 5 июня 1872 г.).
Через четыре дня Достоевский снова жалуется: "Мне ужасть как надо переписывать то, что я успел написать. Ужасно затянется работа" (письмо от 9 июня 1872 г.).
И еще через пять дней: "...У меня в ночь на 13-ое число был припадок из сильных, так что до сих пор темно в голове и разбиты члены. Это еще больше остановило мою работу, так что и не знаю, как я буду с "Р<усским> вестником" и что обо мне там думают" (письмо от 14 июня 1872 г.).
Тем не менее к июлю в редакцию были высланы еще две главы.
Сохранившиеся рукописи конца второй и почти всей третьей части романа дают представление как о том, в каком виде мыслился первоначально весь роман, так и о последующей работе над ним, обусловленной исключением одной из центральных глав. Рукописи представляют собою черновики. В преобладающей части -- это связные повествовательные куски, полностью или частично соответствующие будущим главам романа и, как правило, отличающиеся большей определенностью и остротой мыслей. Черновой характер рукописей определяется наличием большого количества вариантов между строками, на полях, вдоль полей, в верхней и нижней частях листов; часто последний вариант не отменяет предыдущего; на полях встречаются наброски будущих сцен или глав, заметки к тексту, реже -- авторские ремарки. Ряд наметок близок к подготовительным материалам. Они относятся ко времени работы над связным текстом, как правило, предваряя очередную главу.
Эти рукописи относятся еще к той стадии работы над романом, когда глава "У Тихона" должна была стать органическим его звеном. Отсюда иная по сравнению и с текстом "Русского вестника", и с окончательным текстом нумерация рукописных глав: за опубликованной в ноябрьском номере журнала 1871 г. восьмой главой романа должна была следовать первоначальная редакция главы "У Тихона" (см.: наст. изд., т. XI, стр. 5--30), пронумерованная на этой стадии как глава девятая. Ею должно было закончиться печатание второй части.
Посланная вторично в марте 1872 г. в "Русский вестник" глава "У Тихона" была обозначена: "Часть третья. Глава первая". Отправив ее в журнал, Достоевский продолжал работу над следующей по счету "Главой второй", {В письме к И. А. Любимову от второй половины марта 1872 г. он писал: "...У меня через два дня будет [готова] отделана еще глава".} позднее получившей заглавие "Степана Трофимовича описали". Первоначальное заглавие сохранилось на листе с подробным ее планом: "Арест С<тепана> <Трофимови>ча". Продолжая ее план на обороте листа, Достоевский пометил: "Арест (продолжение)". {См.: наст. изд., т. XI, стр. 309--312.} Рукопись эта датируется концом февраля -- началом марта 1872 г. По справедливому определению Б. В. Томашевского, ее следует считать "первоначальной черновой рукописью", "исходной стадией работы над текстом" (см.: Д, Материалы и исследования, стр. 399). Содержащийся здесь план в основном соответствует будущей главе, но содержит и некоторые значительные отличия от окончательного текста: в нем выделяется набросок, озаглавленный "Новое дело", по которому Н<ечаев> после пожара "делает визит Лембке, прощается, пугнул его, между прочим, что если что было, то и он замешан <...>", затем, еще до продолжения праздника, уезжает из города, "но возвращается и убивает Шатова, уезжает после убийства Кириллова".