Стр. 8. Успел же прочесть всего только несколько лекций, и, кажется, об аравитянах... -- В 1840 г. Т. Н. Грановский прочитал курс лекций по средней истории, значительную часть которого составляли лекции о галлах, о жителях Океании и др. (см.: Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья. М., Изд. АН СССР, 1961). Частично они печатались в четвертой и шестой книгах "Времени" за 1862 г. Успех этих лекций у студентов, по словам самого Грановского, превзошел его ожидания (см.: Станкевич, стр. 118--119). Лекций об аравитянах в курсе Грановского не было: вероятно, упоминание о них понадобилось Достоевскому для иронической характеристики курса лекций Степана Трофимовича Верховенского. Подробнее о лекциях Грановского и о разыгравшейся вокруг них борьбе см.: А. Г. Дементьев. Грановский и Шевырев. "Ученые записки Ленинградского гос. университета", серия филологических наук, 1939, No 46, вып. 3, стр. 321--354. Возможно, что в словах об аравитянах содержится намек на неудавшееся "профессорство" Гоголя, который в 1834 г. был приглашен для преподавания древней и средневековой истории в С.-Петербургский университет и в лекциях уделил особое внимание аравитянам (см.: Гоголь, т. VIII, стр. 76--84, 759, т. X, стр. 95, 629, 630; подробнее в очерке Тургенева "Гоголь" (1869) -- Тургенев, Сочинения, т. XIV, стр. 75--76).
Стр. 8. ... диссертацию о возникавшем было гражданском и ганзеатическом значении немецкого городка Ганау ~ уколола тогдашних славянофилов... -- Магистерская диссертация Т. Н. Грановского "Волин, Иомсбург и Винета", защищенная в Московском университете в 1845 г. и вызвавшая нападки С. Шевырева и О. Бодянского, была посвящена истории средневековых городов. Грановский писал о нападках своих противников: "В ней (диссертации) вычитывают то, чего я не думал писать. Все прежние враги мои поднялись на ноги" (см.: Станкевич, стр. 241). Трактовку Грановским темы средневековых городов см. также в упоминавшейся выше книге: "Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья", стр. 176--189, 232--234. Ср. также с гоголевским профессором, который "в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов..." ("Мертвые души", т. II, гл. I). "Ганза" -- старонемецкое слово, означающее группу лиц, союз; этим словом называют союз северонемецких городов (Ганзейский союз), возникший в средние века. -- Ганау -- старинный город в Германии, гавань на Майне.
Стр. 9. ... в ежемесячном и прогрессивном журнале, переводившем из Диккенса и проповедовавшем Жорж Занда... -- Имеются в виду "Отечественные записки", где в 1840-х годах были напечатаны в переводе романы Диккенса: "Оливер Твист", "Бернеби Радж", "Жизнь и приключения Мартина Чезлвита", "Домой и сын", а также романы Жорж Санд "Орас", "Домашний секретарь", "Жак", "Жанна", "Лукреция Флориани" и повести "Мельхиор", "Андре", "Маркиза", "Тевсрино". О последней Достоевский писал брату 8 октября 1845 г.: "Прочти "Таверино" (Жорж Занд в "Отечеств, записк." Окт.). Ничего подобного не было еще в нашем столетии...". Обращаясь в одной из своих статей к воспоминаниям о 1840-х годах, Достоевский в 1861 г. писал: "Мы набросились на одного Жорж Занда и -- боже, как мы тогда зачитались!" (см.: Введение к "Ряду статей о русской литературе" -- наст. изд., т. XVIII); см. также "Дневник писателя" за 1876 г. (июнь, гл. первая, "Несколько слов о Жорж Занде"). Об отношении Достоевского к Жорж Санд и ее творчеству см.: Д, Письма, т. I, стр. 476--477.
Стр. 9. ... исследования -- кажется, о причинах необычайного нравственного благородства каких-то рыцарей в какую-то эпоху... -- Иронический намек на статью Т. Н. Грановского о французском средневековом рыцаре, так и названную: "Рыцарь Баярд", и напечатанную в сб. "Библиотека для воспитания" (М., 1845, отд. 1, ч. 2, стр. 249--286; там же, в ч. 3, была напечатана и другая его статья -- "Предания о Карле Великом"), Позднее А. В. Никитенко назвал самого Грановского "Баярдом мысли, рыцарем без страха и упрека" (см.: Никитенко, т. I, стр. 421).
Стр. 9. ... перехвачено было ~ кто-то потребовал от него каких-то объяснений. -- В одном из своих писем от 4 февраля 1846 г. Т. Н. Грановский писал: "В прошедшем году на меня делали три раза доносы как на человека вредного для государства и религии" (см.: Станкевич, стр. 149). В связи с выявившимися по ходу дела петрашевцев материалами о влиянии Грановского на формирование взглядов студентов и членов общества Петрашевского (см. об этом в письме А. Н. Плещеева к С. Ф. Дурову от 26 марта 1849 г. -- "Северный вестник", 1896, No 1, стр. 68) за "неблагонадежным" профессором был учрежден секретный надзор. Биограф историка писал об этом: "Обвинения, поднявшиеся против диссертации, выросли в обвинения против всей профессорской деятельности Грановского. По слухам, доходившим до него, его обвиняли в том, что в чтениях истории он будто бы никогда не упоминает о воле и руке божией, управляющих событиями и судьбою народов" (см.: Станкевич, стр. 241). Московский митрополит Филарет в том же 1849 г. потребовал от Грановского объяснений по поводу этих обвинений (см. письмо Грановского к Я. М. Неверову от 28 декабря 1849 г. -- Звенья, т. V, стр. 752--753).
Стр. 9. ... громадное, противоестественное и противогосударственное общество ~ собирались переводить самого Фурье. -- Имеется в виду общество петрашевцев (1846--1849), членом которого был сам Достоевский; политическая программа общества грозила потрясением основ крепостнического государства: "Мы осудили на смерть настоящий быт общественный, надо же приговор наш исполнить", -- говорил М. В. Петрашевский (см.: Дело петрашевцев, т. I, стр. 518). Учение Ш. Фурье (1772--1837) пользовалось особой популярностью среди петрашевцев. В 1848 г. на одной из "пятниц" И. М. Дебу "предложил перевести Фурье на русский язык" с целью "доставить возможность читать сочинения Фурье тем, кто не знает французского языка, а также и изучение его системы" (см.: там же, т. III, стр. 120). См. также: Бельчиков, стр. 26--29.
Стр. 9--10. ... поэма Степана Трофимовича сое одном из революционных сборников... -- Для иронической характеристики поэмы Степана Трофимовича Достоевский воспользовался формой и некоторыми мотивами трилогии молодого В. С. Печерина (1807--1885) (о нем см. выше, стр. 187, а также т. IX, стр. 393), "Pot-Pourri, или Чего хочешь, того просишь. (Для февральского праздника 1834)", одна из частей которой называлась "Торжество смерти". Поэма была опубликована в книге шестой "Полярной звезды" на 1861 г. (стр. 172--192) и перепечатана (под заглавием "Торжество смерти") в сб. "Русская потаенная литература XIX столетия" под редакцией И. П. Огарева (Лондон, 1861). В этой же книге "Полярной звезды" можно было прочесть, что сам Печерин в беседе с Герценом охарактеризовал трилогию как "незрелое, ребяческое произведение". Иронические слова Хроникера о списках поэмы, ходивших "между двумя любителями и у одного студента", могут служить подтверждением того, что Достоевский познакомился с текстом ее именно в сборнике "Русская потаенная литература XIX столетия". В предисловии к сборнику Н. П. Огарев писал о поэме: "...рукопись не вышла из пределов тесного кружка друзей и не отозвалась в публике" (стр. LXXVII). В "Торжестве смерти" много хоров, в том числе -- ветров, факелов, звезд. В одной из сцен является Смерть в образе апокалипсического всадника на белом коне. Ее сопровождают Небо, Земля и различные народы, поющие ей хвалу. Современники видели в поэме Печерина отражение тягостных настроений свободолюбивой молодежи после расправы над декабристами (см. об этом: Е.Бобров. В. С. Печерин и М. Ю. Лермонтов. Из истории русской литературы XVIII и XIX столетий. "Известия Отделения русского языка и литературы", 1907, т. XII, кн. 3, стр. 250--256). Н. Я. Эйдельман, комментировашими поэму, высказал предположение, что неизвестная третья часть трилогии и была тем "праздником жизни, картиной будущего мира, которую пересказывает Достоевский" ("Полярная звезда", факсимильное издание, кн. девятая. Изд. "Наука", М., 1968, стр. 135).
Возможно, что Достоевский, говоря о поэме Степана Трофимовича, имел в виду также и юношескую поэму Т. Н. Грановского, отрывок из которой, озаглавленный "Сцена из жизни Калиостро", был записан историком в его тетради в 1834 г. Действие сцены происходит в XVIII в. в кабинете алхимика и астролога Лоречини; она и построена как диалог Лоречини и двадцатилетнего Калиостро. По тону "Сцена..." действительно кое в чем напоминает вторую часть "Фауста". Текст ее был приведен в статье В. В. Григорьева "Т. II. Грановский до его профессорства в Москве" (см.: РБ, 1856, No 3, стр. 27--31). И. С. Тургенев в статье "Два слова о Грановском" вспоминает об "отрывке из драмы "Фауст"" -- Тургенев, Сочинения, т. VI, стр. 372.
Как отметил В. С. Киселев-Сергеннн, в поэме Степана Трофимовича "сплавились мотивы и образы, почерпнутые из различных источников" (ср. намек на это в романе: "тогда (то есть, вернее, в тридцатых годах) в этом роде часто пописывали", -- наст. изд., т. X, стр. 9). Так, весь эпилог с "хором неживших душ" восходит к стихотворению Е. П. Ростопчиной "Нежившая душа. Фантастическая оратория" (1835). "Хоры" всевозможных духов и говорящих стихий заимствованы из мистерий А. В. Тимофеева "Последний день" (1834), "Жизнь и смерть" (1834) и "Елисавета Кульман" (1835). В последней подают голоса бабочка и песчинка (в поэме -- "насекомое" и "минерал"), (см.: Поэты 1820--1830-х годов, т. 2. Изд. "Советский писатель", Л., 1972, стр. 735 (Библиотека поэта. Большая серия)).
Стр. 11. ... слава одного незабвенного профессора... -- В. В. Григорьев перечисляет несколько имен профессоров Петербургского университета, снискавших особенную популярность у слушателей. Первым из них он называет О. И. Сенковского, "профессора арабской и турецкой словесности", который "был бы звездою первой величины в сонме ученых первейшего в мире университета и какой угодно в свете академии" (см.: РБ, 1856, No 3, стр. 21). Скорее же всего под "незабвенным" профессором Достоевский подразумевает здесь прообраз своего героя -- Т. Н. Грановского.