-- Монах есть служитель, берегомый на день, и час, и месяц, и год, ибо правда у народа доселе от нас же, от святителей, от преподобных, от богоносных отец.
-- Образ Христа храни и, если возможешь, в себе изобрази.
-- Милостыней живем. Горд человек милостыни не просит.
-- И неужели такой мелкий слуга? Да он меня всего потряс, убеждал, что рай настанет. {Встреча с слугою ~ рай настанет. -- разрозненные записи. } <57>
-- Многие не захотят в рай и останутся с сатаною. Гордость же сатанинскую даже трудно нам и постичь. Знаем лишь, что бог есть жизнь, { Далее было: а это смерть} к жизни и к Слову, к завершению жизни, а сатана есть смерть и жажда саморазрушения. Гордость же сатанинскую трудно нам на земле и постичь. Да и многое из самых сильных чувств и стремлений наших пока на земле мы не можем постичь. Корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. Бог взял семена из миров иных, и посеял на сей земле, и взрастил сад своих, и взошло, что могло взойти, и всё взращенное живет, {и всё взращенное живет вписано. } но с чувством соприкосновения таинственным мирам иным. Вот почему и говорят, что сущность вещей не можем понять на земле. Мню так.
-- Заметили же целое в тяготении планет, не смеются материализму, {не смеются материализму вписано.
} как же не быть целому и во всем остальном. Скажут, что и всего-то остального нет ничего -- кроме тяготения планет -- так ведь это безумие. Всего заметить не могли, а только лишь начали примечать. И не к одним планетам тяготеем мы.
-- Брат Анфим одно только словцо: "Господи!"
О Волге.
-- А отец Анфим на монастырские деньги пряничков да сахарцу им покупал и давал.