Грушенька: "А я-то тебя развратить хотела. Вот он (Ракитин) всё хотел, меня подговаривал. Стыдно мне за себя перед тобою".
-- Добрая ты.
-- Пьем вино новое, вино радости новой, великой.
Вот он сидит, нежный к нам, кроткий и милосердный, в нашем образе человеческом сидит, точно и сам только луковку одну подал.
-- Груш<енька>: "То лежу злая целые дни... То, думаю, пойду работать на всех людей".
Груш<енька>: "Ночью лежишь, злишься. Утром встанешь злее собаки".
Алеша: "Да этого народ не позволит".
-- Что ж, истребить народ, сократить его, молчать его заставить. Потому что европейское просвещение выше народа... (помолчал).
-- Нет, видно, крепостное-то право не исчезло, -- промолвил Алеша. {-- Нет, видно ~ Алеша, вписано. }
-- Да и черт вас дери, и с народом-то. Пошел! Не хочу я с тобой знаться больше! (поворотился и ушел гневный).