Алеша: "Ракитин!" Ракитин закричал. {-- Я плотоядная, ~ закричал, вписано на полях. } <73>
Ракитин: "Ну что ж, обратил! Ведь обратил грешницу? Изгнал семь бесов. Рад тому".
Тут сказывались 22 года, { Незачеркнутый вариант: молодость} нетерпение юности. Невыдержка юности.
Грушенька: "А я-то тебя соблазнить хотела. Никому-то я тела моего грешного не отдавала, кроме старика того, а тебе хотела отдать, так и положила тебя соблазнить... Подлая я, подлая!"
-- Пием вино новое (чудодеемое).
СВЕЧИ. { Рядом помета: Не забыть.}
-- Быдто? { Рядом помета: Не забыть.}
Ракитин удивлялся на их восторженность, на их как бы исступление. Но ведь у них обоих как раз сошлось всё, что должно было потрясти их души: у одного смерть Старца и всё то, что случилось в этот день, а другая только что получила известие о прибытии человека, столь рокового в ее жизни, которому она, неопытной девчоночкой, отдала когда-то свою любовь, безжалостно и грубо бросившему ее, женившемуся, обидевшему ее, и вот теперь, овдовев, он об ней вспомнил, а коль вспомнил, была же, стало быть, и в нем любовь, теперь он едет, почти приехал уже, возвещает о себе, и хоть давно уже знала об его приезде Грушенька, хоть он еще 2 месяца тому назад напомнил и возвестил о себе, но всё же известие о том, что он уже здесь, должно было страшно потрясти ее душу, -- и она была в исступлении. А у Ракитина ничего не было. Но он продолжал удивляться и даже злобно сердился на их исступление.
Вышли: "Поляк он, не хотел я быть в его коже..."
-- Ах, Ракитин.