Фетюк<ович>: "Смердяков -- существо знойно-завистливое, озлобленное, ненавидящее господ. Отчего не оставил в записке? Он унес месть в гроб свой".
Фетюкович: "Вы спрашиваете -- момент: вот тогда-то и тогда-то". {Создает характер ~ другое?" вписано на полях. } <190>
Показание Кати. Образ офицера, отдающего свои последние 5000 рублей и почтительно преклонившегося перед невинной девушкой, выставился весьма симпатично и привлекательно.
Алеша, конечно, без присяги, может не отвечать, но тут вышел один неожиданный эпизод, которым тотчас же сумел воспользоваться защитник.
Документ произвел самое мрачное впечатление, и, действительно, победа прокурора была полная... Последовавшие затем показания: кровь, Фени, Перхотина, ямщика; речь прокурора.
Прокурор: "Если б не эта женщина, он бы повинился еще в Мокром, но она только что... она была в его объятиях, он обнимал ее своими запятнанными кровью руками... И вот тут он решился защищать<ся>. Ладанка, хитро".
После показания Кати (2-й раз) Митя вскакивает: "Достоин. (Тяжело, тяжело, но достоин!) Катя, Катя, что мя гониши?"
...Что усматривается не только из многих прежних поступков его, но и теперь.
Герценштубе, так что вдруг появилось впечатление в пользу Мити. Адвокат с благодарностью, так что и Митя своим восклицанием почти не испортил дела. "Спасибо, немец: Gott... Я ведь чту, чту... Я ведь преклоняюсь. О, не знаете вы души моей. Я Шиллер. Любитель". Но защитник был доволен. И действительно, {Герценштубе ~ И действительно вписано между строками и на полях. } когда начались свидетели à décharge, {защиты (франц.). } т. е. вызванные защитником, то судьба как бы улыбнулась несколько Мите. А у Алеши так мелькнуло даже нечто как будто похожее на фактическое доказательство в пользу Мити, и это случилось почти {почти вписано. } совсем нечаянно для защитника.
Алеша.