Записи, которые отражали бы дальнейшую работу Достоевского в следующие месяцы над общим планом "Братьев Карамазовых", до нас не дошли.
Можно предположить, что утраченные предварительные наброски плана последнего романа по своему характеру с самого начала отличались от рукописных материалов к "Идиоту", "Бесам" и "Подростку". Работу над этими романами Достоевский начинал с обдумывания фабулы. Он выдвигал и отклонял множество версий сюжетного развития, иногда коренным образом отличающихся друг от друга и от развития действия в окончательной редакции.
В основу же "Братьев Карамазовых", как об этом сказано выше, с самого начала легли, с одной стороны, история отцеубийства, происшедшего в семье Ильинских, а с другой -- ряд коллизий, намеченных для "Жития великого грешника". В процессе обдумывания и составления общего плана романа основные его контуры конкретизировались, но резко не менялись. Характерно, что Достоевский в процессе работы неоднократно сообщал, что пишет "Братьев Карамазовых" книгами, и все, что предназначается для очередной публикации, заключает "в себе нечто целое и законченное" (см. письмо к Н. А. Любимову от 30 апреля 1879 г.). Все это позволяет предположить, что объем утраченных заметок, намечавших общий план романа, невелик. {Подробно о дошедших до нас и утраченных авторских рукописях "Братьев Карамазовых" см. стр. 605--606.}
16 мая 1878 г. умер сын Достоевских, Алеша. Писатель тяжело переживал утрату и долгое время не мог работать. "Чтобы хоть несколько успокоить Федора Михайловича и отвлечь его от грустных дум, -- рассказывает А. Г. Достоевская, -- я упросила Вл. С. Соловьева, посещавшего нас в эти дни нашей скорби, уговорить Федора Михайловича поехать с ним в Оптину пустынь, куда Соловьев собирался ехать этим летом. Посещение Оптиной пустыни было давнишнею мечтою Федора Михайловича..." (Достоевская, А. Г. Воспоминания, стр. 321--322).
18 нюня 1878 г. Достоевский выехал с Вл. Соловьевым из Петербурга в Москву, а оттуда через четыре дня в Оптину пустынь. Поездка длилась, как подсчитал Достоевский в письме к жене от 29 июня 1878 г., семь дней и имела важные последствия для работы над "Братьями Карамазовыми"; первые книги романа были написаны под живым впечатлением увиденного в этом монастыре.
Во время поездки Достоевский беседовал со своим спутником о задуманной и отчасти уже начатой им работе. Позднее, вспоминая о беседах с писателем, Вл. Соловьев утверждал, что "церковь как положительный общественный идеал должна была явиться центральною идеей нового романа или нового ряда романов, из которых написан только первый -- "Братья Карамазовы"". { Соловьев, т. III, стр. 197.} И дошедшие до нас черновые материалы, и сам роман свидетельствуют о том, что, передавая содержание своих тогдашних разговоров с писателем, Соловьев стилизовал взгляды Достоевского в духе собственных своих идеалов, односторонне охарактеризовав его философско-историческую и этическую концепцию.
Достоевский был убежден, что в современном ему "прогнившем обществе -- ложь со всех сторон", что "само себя оно держать не может" и что "тверд и могуч лишь народ". Эти суждения, отражающие взгляды Достоевского, которые он развивал особенно настойчиво на протяжении всего периода издания "Дневника писателя", были высказаны им в начальный период работы над "Карамазовыми" в письме к студентам от 18 апреля 1878 г. Достоевский призывал в нем молодых людей найти путь к народу и его идеалам, чего не сумели сделать, по убеждению писателя, народники. "Все эти хождения в народ, -- утверждал Достоевский, -- произвели в народе лишь отвращение. "Барчонки", говорит народ (это название я знаю, я гарантирую его вам, он так назвал). А между тем ведь, в сущности, тут есть ошибка и со стороны народа...". II далее Достоевский заявлял, что "никогда еще не было у нас, в нашей русской жизни, такой эпохи, когда бы молодежь (как бы предчувствуя, что вся Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездной) в большинстве своем огромном была более, как теперь, искреннею, более чистою сердцем, более жаждущею истины и правды, более готовою пожертвовать всем, даже жизнью, за правду и за слово правды. Подлинно великая надежда России!".
Возлагая великие надежды на русскую молодежь, Достоевский видел ее беду в том, что она "несет на себе ложь всех двух веков нашей истории. Не в силах, стало быть, она разобрать дело в полноте <...> Но хоть и не с силах, а блажен тот и блаженны те, которым даже и теперь удастся найти правую дорогу!". Писатель предостерегал своих молодых корреспондентов, что они должны будут во имя общего дела, если они решатся в нем участвовать, пойти на жертвы и прежде всего на "разрыв с средой", "ибо, чтобы пойти к народу и остаться с ним, надо <...> разучиться презирать его, а это почти невозможно нашему верхнему слою общества в отношениях его с народом".
Отсюда вытекало и весьма сложное отношение Достоевского к вопросам церкви. Считая, что современное ему русское общество и церковь находятся "в параличей (записная книжка 1880--1881 гг.), Достоевский стремился наметить для них пути духовного оздоровления. В противовес окостеневшей иерархической организации существующей церкви, догматизму ее учения и обрядов он выдвигает устами Зосимы и "мальчиков" утопический идеал свободного духовного союза людей, основанного на объединяющем их общем сознании ответственности каждого человека за судьбу другого, взаимной помощи, любви и доверни, -- идеал, который сторонник церковной ортодоксии К. Леонтьев не случайно признал близким социалистическим идеалам, опасным и еретическим (см. стр. 496--498). {Тот же Вл. Соловьев откровенно писал в середине 1880-х годов в частном письме к К. И. Леонтьеву, что Достоевский, но его мнению, рассматривал религию лишь "в подзорную трубу" и "стать на действительно религиозную почву никогда не умел" (PB. 1903, No 5, стр. 162).}
Таковы были в наиболее общих чертах представления Достоевского о положении русского общества, когда он, вернувшись из Оптиной пустыни и Старую Руссу в начале июля 1878 г., приступил к писанию первых книг "Братьев Карамазовых".