Стр. 116....три радужные бумажки... -- Радужная -- сторублевая (наименование связано с ее расцветкой).
Стр. 116. У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием "Созерцатель"... -- Крамской, Иван Николаевич (1837--1887) -- русский художник-передвижник. Картина "Созерцатель" демонстрировалась на 6-й выставке картин Товарищества передвижных художественных выставок в Петербурге с 9 марта по 22 апреля 1878 г. Отчеты о выставке с отзывами о картине Крамского были помещены в "Петербургской газете", "Русском мире", "Новом времени" и т. д. (см.: Г. Бурова, О. Гапонова, В.Румянцева. Товарищество передвижных художественных выставок, т. 2. Обзоры выставок в периодической печати. М., 1959, стр. 33--34, 36--38). С И. Н. Крамским, чрезвычайно высоко ставившим талант писателя (см. стр. 512), Достоевский был лично знаком. Осенью 1880 г. они встречались у Л. С. Суворина (см.: Гроссман, Жизнь и труды, стр. 314--315). Художнику принадлежит рисунок, изображающий Достоевского на смертном одре. Л. Г. Достоевская вспоминает: "... на другой день после кончины мужа в числе множества лиц, нас посетивших, был знаменитый художник И. Н. Крамской. Он по собственному желанию захотел нарисовать портрет с усопшего в натуральную величину и исполнил свою работу с громадным талантом. На этом портрете Федор Михайлович кажется не умершим, а лишь заснувшим, почти с улыбающимся и просветленным лицом, как бы уже узнавшим неведомую никому тайну загробной жизни" (Достоевская, А. Г. Воспоминания, стр. 387). Этот рисунок Крамского хранится в ИРЛИ. (см.: Описание рукописей и изобразительных материалов Пушкинского Дома. V. И. А. Гончаров, Ф. М. Достоевский. М.--Л., 1959, стр. 109--110).
Стр. 117....услышал от него об одном русском солдате... -- Речь идет об унтер-офицере 2-го Туркестанского батальона Фоме Данилове, взятом в плен кипчаками и погибшем в Маргелане 21 ноября 1875 г. В "Дневнике писателя" за 1877 г. (январь, гл. 1, § III, "Фома Данилов, замученный русский герой") Достоевский писал, что Фома Данилов, пострадавший за веру и проявивший необычайную нравственную силу, -- "эмблема России, всей России, всей нашей народной России, подлинный образ ее..." Развивая эту мысль, Достоевский говорит дальше: "...чтобы судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобразия, до которого он временно, и даже хотя бы и в большинстве своем, может унизиться, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подняться, когда придет тому срок".
Стр. 120....иезуит ты мой прекрасный? -- Перефразировка стиха Пушкина из "Сказки о царе Салтане..." (1831): "Здравствуй, князь ты мой прекрасный!"
Стр. 120....сказано же в писании, что коли имеете веру хотя бы на самое малое даже зерно и притом скажете сей горе, чтобы съехала в море, то и съедет... -- Имеются в виду слова Христа ученикам: "...если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас..." (Евангелие от Матфея, гл. 17, ст. 20), а также: "...если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, -- будет" (там же, гл. 21, ст. 21). См. также: Евангелие от Марка, гл. И, ст. 23; от Луки, гл. 17, ст. 6. В некоторых житиях и сказаниях эти слова воспринимаются, как и Смердяковым, буквально (например: Пролог, 7 октября, "Слово о кузнецѣ, иже молитвою сотвори воздвигнутся горѣ и воврешися в Нил реку"). Сказания о способности святых сдвигать горы известны "как у восточных, так и у западных христиан по крайней мере с XIII в. и приурочиваются по большей части к Багдаду (в западных версиях) или к Египту (в восточных и частью в западных)" (см.: Н. Н. Дурново. Легенда о заключенном бесе в византийской и старинной русской литературе. I--III. М., 1905, стр. 79).
Стр. 122....русского мужика, вообще говоря, надо пороть. Я это всегда утверждал. Мужик наш мошенник... -- В ответе А. Д. Градовскому на критику речи о Пушкине Достоевский писал о том, что либерализм некоторых русских людей "старого времени" вполне уживался с презрением к мужику: "Я знаю и запомнил множество интимных изречений <...> "Рабство, без сомнения, ужасное зло <...> но если уже всё взять, то наш народ -- разве ото народ? Ну, похож он на парижский народ девяносто третьего года? Да он уж свыкся с рабством, его лицо, его фигура уже изображают собою раба, и, если хотите, розга, например, конечно, ужасная мерзость, говоря вообще, но для русского человека, ей-богу, розочка еще необходима: русского мужичка надо посечь, русский мужичок стоскуется, если его не посечь, уж такая-де нация", -- вот что я слыхивал в свое время, клянусь, от весьма даже просвещенных людей" (ДП, 1880, август, гл. 3).
Стр. 122. В ту же меру мерится, в ту же и возмерится, или как это там... -- Имеются в виду слова Христа: "Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам <...> ибо какою мерою мирите, такою же отмерится и вам" (Евангелие от Луки, гл. 6, ст. 37--38). См. также: Евангелие от Матфея, гл. 7, ст. 1--2; от Марка, гл. 4, ст. 24.
Стр. 122....любим пуще всего девок по приговору пороть... -- По положению 1861 г. гражданские и уголовные дела крестьян (в установленных законом пределах) решал волостной суд, выбиравшийся крестьянами из своей среды. Наряду с волостным судом, институтом вполне официальным, и нередко в обход ему существовали неофициальные сельские суды, суды стариков и т. д. Приговоры и тех и других крестьянских судов допускали всевозможные злоупотребления в силу невежества или недобросовестности. Порка в качестве меры наказания зачастую выражала решение крестьянского суда по разным вопросам. Все это обсуждалось в печати 1860--1870-х годов. "Гражданин", редактируемый Достоевским, тоже участвовал в этом обсуждении (см.: Гр, 1873, NoNo 8, 32 и др.).
Стр. 122. Каковы маркизы де Сады, а? -- Маркиз де Сад (de Sade, 1740-- 1814) -- литературное имя французского писателя Донасьена Альфонса Франсуа, графа де Сада, автора произведений, изображающих разврат, соединенный с жестокостью. Имя де Сада стало нарицательным, так оно и употреблено в данном случае. Достоевский неоднократно упоминает де Сада в своих произведениях и черновиках начиная с "Униженных и оскорбленных" (см.: наст. изд., т. III, стр. 364, а также: ЛН, т. 83, стр. 246). О де Саде и Достоевском см.: П. Бицилли. К вопросу о внутренней форме романа Достоевского. Приложение III: Де-Сад, Лакло и Достоевский. В кн.: Годишник на Софийския университет. Историко-филологически факултет, 1945--1946, т. XLII, стр. 59--63. О де Саде см. также: В. Ерофеев. Метаморфоза одной литературной репутации. Маркиз де Сад, садизм и XX век. "Вопросы литературы", 1973, No 4, стр. 135--168.
Стр. 123--124....есть бог или нет? Только серьезно! ~ -- Нет, нету бога, ~ -- А черт есть? -- Нет, и черта нет. -- Этот диалог между Федором Павловичем и сыновьями и некоторые мотивы одной из следующих книг романа ("Pro и contra") напоминают аллегорический диалог между жизнью и молодым поколением, как он был изображен в одном из "Писем хорошенькой женщины", печатавшихся в редактируемом Достоевским "Гражданине" за подписью: Вера N (В. П. Мещерский): "Прислушайтесь-ка к ответам этих представителей молодого поколения, и я вам ручаюсь, что, подобно мне, вы придете, читатель, к убеждению, что молодое поколение это пока нуль и что можно не на шутку рассердиться, когда все станут уверять, что вся надежда России на этот нуль.