Но ему даже самую жалость надо было искоренить, и вот последнее впечатление, прибереженное...
Не можем же мы быть уверены, что битье по лицу есть самая гуманная вещь.
Я погубил мой No, заняв его весь разбором. Но никто не разбирал этой речи, характер адвокатов -- характер воздействия их на присяжных.
Как ястреб на птичку, крутит ее в своих когтях -- со все^ блудодействием своей отзывчивости. Со всею силою своего отзывчивого таланта.
Он был поставлен в такое положение. Он должен был пожертвовать ребенком, он ее бесчестит, ставит на позор: "Кража, привычки, чернослив..."
Ему бы прямо сказать: вот что эакон полагает истязанием. Не примените же к Кронебергу...
Но это была бы страшная ошибка. Ему этого мало, самую жалость искоренить. <117>
Но ребенок рос не в доме. Эти существа вторгаются в душу, когда выросли с нами! { Далее было начато: Но и}
О, как бы он распространялся о страдании этой девочки и расписывал, если б был ее защитником. Нет, как хотите, а тут что-то грустное.
Не трогайте, не обижайте малых сих.