24, 25, 26<-го>: читал (кратко). Австрийск<ий> посланник. Война. <138>
Читал преедкую статью о тайносоветническом направлении умов в высшей России.
После АТЕИЗМА Версилова, любовь и грусть. { На полях рядом с текстом: После ~ грусть. -- помета: Здесь.}
Нет, бога слишком трудно искоренить. Моление и жертва. Преклониться. Об этом, кажется, не знает-таки наука. Нет, если что устроится, то, может быть, слишком не похожее на идеи теперешних коммунаров, да и жрецов науки. {да и жрецов науки, вписано. } Да и дай бог.
Католики -- пойдут в народ.
Их бы не следовало раздражать Бисмарку.
Граф Шамбор, капельку смешнее, {капельку смешнее вписано. } но не карикатурное смешное, а почтенное смешное, как в Дон-Кихоте.
Дону Карлосу. Тогда к нему власти засылали узнать косвенно, что бы он сказал, если б впустить его в Мадрид, и не даст ли какой-нибудь программы. Но он надменно отклонил всякую мысль о переговорах, даже не признавая в засылавших {в засылавших вписано на полях. } воюющей стороны и именуя их сплошь революцией. Сжато, полусловом, но, однако ж, ясно, он дал знать, что "король сам знает, что ему надо тогда делать", и больше ничего не сказал. { Вместо: и больше ничего не сказал -- было: и только} От него тотчас, разумеется, отстали, а вскорости позвали короля Альфонса. Затем он стал расстреливать своих генералов, и, надо отдать справедливость, были до последнего верны ему.
Англичанин выслушал его важно { Было: хладнокровно} и, нисколько не тронутый, тотчас ответил.
Война. Конечно, всё это либерально, но вряд ли так, не спокойно ли больше, чем либерально?