Если у Victor'a Hugo понимание мирской необходимости {Воспринятие всемирной ~ мирской необходимости не закончено, вписано на полях. } <146>
Спросят: откуда видно такое значение России? Конечно из православия, потому что православие именно это повелевает и к тому ведет: "Будь на деле братом и будь всем слуга". Как Франция была державой христианнейшей и католической, так Россия всегда православною. Православие -- штундизм пусть! Нам именно надо заявить себя связанными государственно с православием. Это всё, что мы имеем. {Спросят: откуда ~ мы имеем, вписано. }
Образованность уже была нам полезна тем, что, как мы ни оторваны от народа, а например, в политической идее понимают нашу служебную роль Европе, то есть человечеству. Весь вопрос в том: поймем ли мы вполне пути к тому. В мартовском дневнике я высказал { Было начато: говори<л>} опасения, что мы понесем кровь и железо.
Понимал ту драгоценность. Это был<о> правосл<авие>, чистая истина вне истин<ы> просв<ещения>. {Понимал ~ просв<ещения>. вписано. }
Древняя Россия была деятельна политически, окраина, но она в замкнутости своей готовилась быть не права, обособиться от человечества, а через реформу Петра мы само собою сознали всемирное значение наше. { Далее было: Скажут, так ведь ~ от цивилизации, а не от народа?} Гораздо расширились, и это вовсе не от соприкосн<овения> с европейск<им>. Сила была в свойствах русск<их>. Это же от цивилизации, а не от народа? А я отвечу, что если б не было такого народа, как русский, то ни от какой реформы мы бы не расширились, а стали бы англичанами, немцами. А теперь мы расширились, и неужели реформа вышла случайно. Нет, из народных же начал. Но если мы теперь расширились, то еще с начала нынешнего столетия чувствовалось слишком мелочное приложение сил, то есть один культурный слой действовал, а теперь расчеты разбиты, и народ непременно войдет как деятельное лицо. Подождите поколение и увидите, сколько привнесет народ в нашу деятельность.
Разврат есть неправдивость поступков сознательная, грязь в семействе.
Бесспорно глупейшего из писателей.
Лаврецкий есть фигура русская. Пьер там и хорош, где черты русские, -- князь Болконский тоже.
Рыцарские понятия о чести, -- но они не всегда христианские, понятия о законе, -- но много слишком кары, узость взгляда. Понятие о государстве? У нас высшее. Деловитость? У нас умели делать дело. У нас перестали уметь с Петра, но только на культурный период, когда высший слой учился, а парод был закреплен в невежестве.
В древнем мире нашем деловитость была, -- но тощие средства, малая густота населения, отчужденность от мира других народов (бывшая причиною предрассудков). Замкнутость России, из которой рвалась она, -- но умели окраины блюсти и соблюсти государство, единство, торговлю, колонизацию. Но с реформой деятельность народная прекратилась через наложенную опеку и заменилась на 200 лет деятельностью государственною. Тут много было плачевного. <147>