Я никогда не отступлюсь от своих слов, если не изменю убеждений. Мы несомненно больше народа одарены, например, самолюбием, болезненным и ипохондрическим, гадливостью к людям, мрачною ненавистью, цинизмом, жаждой безличности, рядом с ненасытною жаждою славы, самого пустозвонного самолюбия. страстью к известным привычкам {жаждой безличности ~ привычкам вписано. } и болезненною робостью перед собственным мнением бросить эти привычки. У нас ужасно много предрассудков. Мы видим доблесть в даре одно худое видеть, тогда как эго одна лишь подлость, и т. д. и т. д., всего никак не исчислишь, но об этом потом, но прибавлю словцо о женщинах. Я сказал выше, что в женщинах наша надежда. {бросить эти ~ надежда, вписано на полях. Рядом с текстом: Я никогда не отступлюсь ~ надежда. -- на полях помета: Женщины}
А все наши чувства чести, все наши шаткие попятил долга, гуманности { Вместо: все наши ~ гуманности -- было: либерализма} -- разве не предрассудки и не на предрассудках основаны? Разве не было чести в древней России? {Разве не было ~ России? вписано. } Возвратись из Европы, мы приняли новые формулы, стали необыкновенно шатки, трусливы и безличны, а про себя циничны и сплошь нигилисты. Разумеется, я говорю <24> лишь про тех, которые живут и думают. Остальные же наживаются и не знают, для чего живут на свете.
Если я сказал, что демос спокоен, то именно в том смысле, что он не может быть не спокоен при таком несомненно демократическом настроении общества, журнального плутовства, фальши в обвинении противников, даже клеветы.
Много фальши в обвинении, но такое направление несомненно хорошо.
Это инстинктивное обращение к народу и ожидание от него многого. Теперь не буду говорить. Отложу, чтоб сказать в целости. Но я сказал дурно про общество. О шатании. Но ведь в конце я от него же и жду спасения. Это спасение в расширении идеи русской. Меня поймают: нельзя же про такое общество говорить так дурно, как я. Но говоря дурно, я и ценил, может, больше многих. Жду спасения в расшир<ении> идеи русской. {Меня поймают ~ русской, вписано. } Я объясню это потом. Не от цивилизации расширение, а от соприкосновения с Европой самостоятельно создавалось в русском. Но пока о шатании. { Далее было: Право} Гадливость <нрзб.>
Но женщины потребуют статьи, а не беглых слов. Сами они.
И если есть теперь ошибки, то это неспроста, гарантия, что вылечат, недуги временные.
Да вот хоть бы черта этого расшир<ения> демокр<атии> общества. Не оттуда мы взяли его, ибо оно противоположно Европ<ейской> идее; нигде там нет ничего бескорыстнее нашего демократа. { Далее было: и мы может быть гораздо остервенелее стоим за них, чем народ за свои. Текст: Если я сказал ~ демократа, вписан между строк и на полях стр. 24. }
Уж как грязен, как нечист народ в своих семейных началах. Потому-то я и сказал, что воздыхает, а этого не поняли. { Рядом с текстом: Уж как грязен ~ не поняли. -- на полях помета: "Евг<ений> Онегин".}
Шатость мысли соединяется почти с младенческим неразумением.