Беспрерывно говорит: любила как свое творение. Да что же она из него сотворила? Детские слова.
Судя по такой защите, вот что может померещиться публике, что будь на месте Каировой Великанова, то каторга, тогда как, может быть, было бы не так.
Может быть, глубокое христианство внушило г-ну Утину эту мысль, а вышло совсем не то. {а вышло совсем не то. вписано. } Это юнкерская мысль. Юнкера действительно полагают, что Христос, говоря о том, что возлюбила много, подразумевал вот именно эту самую клубничку.
Эта ночь, это точение бритвы тяжело.
К тому же почти наверно можно сказать, что она не знала, что делала. То есть аффекту я не верю ни на грош, да и никто, я думаю, {да и никто, я думаю вписано. } но не знала, кончит ли? Раскольников, опустивший топор. Правда, гадко. Но всё же возбуждает глубокое сострадание. Но Утин разрушил всё, перешагнул меру. Он сказал, так должно (выписка). Самое-то падение человека возбуждает сострадание. Что ж, ведь она была не жена. Корреспондент-то прав, никакого удержу. {Самое-то ~ удержу, вписано между строк. } Это всё равно, что так должно.
Бремена тяжкие. Правда, ее оправдали и оправдали бы наверно, но зато она мучилась. Может быть удовлетворено чувство справедливости. {Бремена ~ справедливости, вписано. }
Но ведь тот же Великанов, столько вравший, мог ей соврать, что платит он или что теперь платит он, а что постель его.
Родится, бьется, кричит, заявляет право существования, как будто и имеет его. А его в нужник. А тут еще явится адвокат, что возлюбил много, я не про господина Утина теперь говорю. А кстати, если б убила Великанова -- каторга. <56>
Один столбец политики. Султан.
Православие и славянство. Константинополь как столица России немыслим, а Константинополь как столица православия -- должен. Православие и Россия как старший элемент его.