6-е декабр<я>. У меня был проект для них, и если только помогут обстоятельства, то я (непременно) { Было: когда-нибудь} его изложу.
И если б им позволено было всё говорить, то они, может быть, были бы страшно огорчены.
Сатира наша, н<а>пример, она и не молчит, она пишет и прекрасно пишет, но -- как будто она сама не знает, что вам ответить.
А найдется либеральнее меня. Правда, это рассуждение лишь временное, но, пока сосредоточивалось в преследовании всякой самостоятельности России, таким образом перешло в аристократизм. { Рядом с текстом: И если б им ~ в аристократизм. -- на полях пометы: Либ<ерализм>. Сатира}
Либеральное наше европейничанье. Разрыв с народом. Презрение к народу (это демократов-то). Они идут в народ, народ их бьет, и вот они враги народу и презирают его. Он, дескать, ни на что не способен. Изучать правду народную не хотят. Примеров тысячи и десятки тысяч, и они ужасают своею распространенностью. { Далее было начато: а. при б. И своими Рядом с текстом: Либеральное ~ распространенностью. -- на полях пометы: Здесь. !!!} <170>
Еще на днях Боборыкин в своей лекции об Островском заявил о том, что у нас не могло быть исторической драмы, ибо не было исторических характеров. (Лекции бездарные. Автор говорил, например, что от драматурга требуется верность истории, тогда как тут же имел пример и сам цнтовал его, что у Шекспира не было верности истории, а лишь верность поэтической правде. Верностью поэтической правде несравненно более можно передать об истории нашей, чем верностью только истории.) И что ж, другой журнал, доселе называвший лекции Боборыкина пустыми, тотчас же похвалил их, как он сказал о том, что в России не может быть драмы (другое дело-де в Англии). Аплодируют Конради и проч. и проч. (см. "Новое время", No 293, 20 декабря). Таким образом, сами не замечают, что, отделяясь все далее и далее от народа, становятся аристократами и образуют касту и уже не мыслями только, а действием. Ибо, разорвав совсем с убеждениями и духом народа, образуют явно status in statu с презрением к низшим, к необразованной черни, к черной кости. "Хлопьска вера". Потом захотят сохранить свой раскол, свою касту, захотят удержать в государстве свое первенство, свою власть. { Далее было начато: Принуж<дены?>} Образованный не захочет заседать с мужиком, потому что они разных воззрений и образования. Захотят себя гарантировать, оградить, и неужели они не понимают, что действительно к тому идет, к тому клонит? <171>
Всё это сбудется мало-помалу, теперь более, чем прежде, потому что прежде разнились лишь в мыслях и духе, а теперь уже сталкиваются практически. И возненавидят одни других. Образуется вроде нового феодального права. И эти-то считают себя либералами, демократами!
"Новое время", No 293, 20 декаб<ря>. "Москов<ские> ведом<ости>". Удивления бесплодные о том, какое, дескать, чудо, что Турция всем приказывает, а все слушают. Праздная болтовня. { Рядом с текстом: "Новое время" ~ болтовня. -- на полях помета: "М<осковские> ве<домости>"}
Сатира. А потому сатира наша оставляет одно лишь недоумение и еще способствует даже шатанию мысли, а не то, что утверждает ее. { Далее было начато: а. Я не говорю про высших сатириков. У низших же б. Тут даже} Такой вид, как будто, высказавшись положительно, боится потерять свое обая<ние>. Сатира не определен<на>. Обязана пахнуть своей подкладкой. {Такой вид ~ подкладкой, вписано. }
Тут даже, кроме того, просто может быть маленький либеральный расчетец, -- дескать, если я скажу мою мысль, то такая-то клика, нашего же либерального лагеря, найдет ее слишком умеренной и примирительной, и меня освищут. При этом хорошо, если освиставшие будут ловки. {При этом ~ ловки, вписано. } Между тем если и освиставшие выскажут свою мысль, то с ними случится то же самое.