Между прочим (и, положим, некстати), заявляю, что перестают понимать юмор и шутку. Это очень худой признак -- признак упадка умственных способностей в поколении, надо ждать всего от подростков, в них надежда. <168>
Повесившийся мальчик... Конечно, подражательное. Но что-то глубоко эгоистическое, { Рядом с текстом: Повесившийся ~ эгоистическое -- на полях помета: Здесь } нервно самолюбивое, страшно стремящееся к разъединению вырастает в будущем поколении. Связующее оказывается все больше и больше слабым, давления не выдерживающим. Обособление, обособляющиеся -- что ж, так и должно быть. Мы, кажется, дошли до самой последней степени разъединения с народом. Пример 6-е декабря. { Рядом с текстом: Обособление ~ 6-е декабря. -- на полях пометы: Здесь. 6-е дек<абря>}
Сатира. Либерализм, сатира играют в прятки.
Мы ассимилировались, совоплотились с ними, (с Европой.)
Буренин. Не поймут первые. Нельзя судить, не разъясняя мысль, а вот мысли-то и не поймут, не желая согласиться. Пантелеев так ясен. Отвлеченность. Теперь только началось накопление практического умения. Но плод еще далеко, и общество глубоко не созрело для разъяснения себя самого себе же самому. А разъяснителей слушать не будет. { Рядом с текстом: Буренин ~ не будет. -- на полях помета: Буренин}
В этом смысле чрезвычайно замечательна судьба нашей сатиры. Нет подкладки. Либерализм отвлеченный и стал аристократизмом, стал недемократичен, и чем дальше, тем больше разрывает с народом. В сатире предположение мерзавца. "Débats".
Кстати: слова ректора. Великое слово. Точки прикосновения с Европой еще остались. И к чему бояться славянщины, национальности? Мы в высшей степени породнимся с Европой именно, когда станем национальными и перестанем скитаться по Европе международными межеумками без уважения.
Да и любовь, по-ихнему, есть выгода, добро я делаю для своей выгоды из самосохранения (в высшем смысле и так-то, как будто это что опровергает в самостоятельности существования идеи любви?). Я люблю в крайнем случае потому, что меня любят. Но как вселить любовь к всему человечеству как к одному лицу. Из расчета, из выгоды? Странно. Почему мне любить человечество? { Рядом с текстом: Да и любовь ~ человечество? -- на полях помета: Герце<н>} А как у меня вдруг явится расчет другой? Скажут, фальшивый. А я скажу, а вам-то какое дело -- я и <169> сам знаю, что фальшивый, но ведь фальшивый-то в общем, в целом, а пока я и очень, очень могу проявиться своеобразно, для личности, для игры, по личным чувствам. Проявился же Наполеон I, а ведь уж наверно в идее ничего не лежало из любви к человечеству. Впрочем, эта идея возбудит спор, и я оставляю себе разъяснить ее в дальнейшем, но здесь скажу лишь, что идея любви к человечеству есть одна из самых непонятнейших идей для человека как идея. Нам явлен был лишь великий идеал в форме чувства. Возможность ясна: идеал был и есть. Но от этого не легче. А главное, при отсутствии идеи бессмертия.
Одна из самых непонятнейших идей для человека как идея, она явилась раз лишь в форме воплотившегося бога, в объективном образе -- неразъясненная (а породившая) и укрепившая собою лишь чувство.
6-е декабр<я>. Эта бы с презрением. Не виновата ли семья. "У нас нет семьи", -- вспомнились мне слова одного из наших талантливейших сатириков, сказавшего мне это.