Эксцесс -- отбыл урок, позволю заметить.
Рубцы от палок, скоро проходит, жжет, неужто не истязание. (Сквозь строй.)
И далее над девочкой, в испуге
Смешно судить за чернослив, конечно, один чернослив, или, лучше сказать, чернослив тут равняли банковым билетам. Но ведь трогательно, за чернослив нельзя.
Главное, долго об ребенке.
Семья, святость семьи, не кощунствуйте, не подтасовывайте. {не подтасовывайте вписано. } Это дело другое. Два дела разные. {Два дела разные, вписано. } Семья свята, но и жалость и справедливость {и справедливость вписано. } так же святы, как и семья, и если б так вышло, что семья должна стоять на безжалостности, то не стоило и стоять { Незачеркнутый вариант: и быть} семье. Всё счастье, что это не так. Семья (идеал ее и отношений, начала гуманности, святые, добрые чувства). Сокруши ребра, но тому, который понимает; я сам оправдал бы г-на Кронеберга юридически и, может быть, много унес бы мыслей благоприятных ему в сердце моем, но оставьте мне и жалость мою.
Вы говорите: ее не испугаешь, она "шустрая". (Каково словцо.) (Словцо, выпадающее из лиризма). Вы почему знаете и для чего вам это надо? Довольно того, что перед вами ребенок, кто за него заступится?
Ведь в другом процессе вы бы сейчас на среду. А тут среду слишком вскользь.
NB. Теперь о девочке, даже и о невесте, бесславие. И о г-не Кронеберге (жесток). А может быть, вовсе не жестокий, нервный, больной, великодушный даже, он не эгоист, он дрался за чужое дело, признавая, <103> что те обижены. Он бешен, вспомните "Семейную хронику", -- он дурной педагог.
NB. Лира! Да лира ли только, нет, и слава, как же без капиталу.