Сходную мысль высказал в "Русском мире" и Вс. С. Соловьев, горячий пропагандист нового издания. {Еще до выхода "Дневника писателя" Вс. Соловьев обратился к Достоевскому С просьбой дать информацию о содержании первого выпуска; писатель сообщил ему некоторые данные (в письме от И января 1876 г.), которые Соловьев использовал в расширенном объявлении "Русского мира" (1870, 17 января, No 16, раздел "Петербургские известия"): "Мы приветствуем мысль <...> об издании "Дневника" в такой форме самыми лучшими пожеланиями. Свободная беседа художника-психолога, затрагивающая самые разнообразные явления нашей общественной и нравственной жизни, по нашему мнению, может и должна получить важное и полезное значение".} Он писал: "Серьезных попыток обойти монополию журналов до сих пор почти не было, и почин в этом благом деле принадлежит Ф. М. Достоевскому <...> Ф. М. Достоевский принадлежит к числу весьма немногих наших писателей, оставшихся вполне самостоятельными и не примкнувших ни к какому литературному лагерю. Он писал и в "Русском вестнике", и в "Гражданине", и в "Отечественных записках" -- журналах с различными направлениями -- и никогда не делал ни малейшей уступки духу литературной партии, всегда оставался самим собою, чрезвычайно искренним и безупречно честным писателем, стоящим выше всяких личных интересов и побуждений, прикрываемых литературного формой. <...> Эта репутация установилась на таком прочном и действительном основании, что никакая грязь безыменной газетной злобы и пошлости не в силах ее запачкать. И это, как кажется, уже понято вовремя, и к авторской деятельности Ф. М. Достоевского повсюду начинают относиться с должным уважением. Так, мысль его о самостоятельном издании "Дневника" вызвала во всех газетах самые сочувственные отзывы" (РМ, 1876, 8 февраля, No 38, "Современная литература"; подпись -- Вс. С-в.).
"В назначенный день первый номер вышел и сразу произвел сильное впечатление, раскупался нарасхват. <...> Подписка превзошла все ожидания", -- свидетельствует Вс. С. Соловьев (Достоевский в воспоминаниях, т. II, стр. 205). {В тот же день, 31 января, поспешил обрадовать Достоевского К. П. Победоносцев: "А сегодня поздравляю вас с успехом, потому что едва нашел (в 4 часа) номер вашего Дневника: почти везде отвечали -- все листы разобраны, и мы послали за повой провизией" (ЛН, т. 15, стр. 130).}
На выход первого выпуска откликнулось большинство газет -- "Санкт-Петербургские ведомости", "Голос", "Биржевые ведомости", "Новое время" (К. В. Трубникова и М. П. Федорова), "Русский мир", "Новости", "Петербургская газета", "Иллюстрированная газета", "Гражданин", а из журналов -- "Отечественные записки".
Отзывы были в большинстве своем сочувственные, частью -- сдержанные. Достоевский обобщил отклики петербургских журналистов в февральском номере "Дневника" (стр. 39).
Кроме Вашкова и Боборыкнна сурово отозвался о первом выпуске лишь литературный обозреватель газеты "Новости" -- писавший под псевдонимом "Новый критик" И. А. Кущевский, который узко утилитарно истолковал замысел "Дневника": "К чему это все написано и написано таким талантливым писателем, как г-н Достоевский, понять очень трудно, так как эти азбучные нравоучения о том, что стреляться не следует, а должно учиться прилежно, почитать родителей и молиться богу, -- мы в свое время узналп или от наших папепек и маменек, или -- на школьной скамейке. <...> -- Вот если бы г-н Достоевский указал, где нам взять капиталы на устройство приютов для всех этих "мальчиков с ручками", -- это было бы дело другое" (Я, 1876, 7 февраля, No 38, "Новости русской литературы"). Тем не менее Кущевский выразил несогласие с теми критиками, которые заявляли, что художник Достоевский взялся не за свое дело, "вломившись в публицистику". Кущевский писал: "Это мнение трудно разделить, если признать в художнике-писателе известную чуткость к современным явлениям и вопросам и право иметь на них свои взгляды, иначе придется думать, что художник-писатель мало развит для публициста". "Но чем же объяснить плоскости и банальности "Дневника писателя"", -- задавал критик "Новостей" риторический вопрос. И тут же ответил на него, объясняя неудачу "Дневника писателя" особенностями современной жизни, измельчанием общества, идейным безвременьем: "Невозможно не склониться к мысли, что жизнь дает теперь мало материалов для художника" (там же).
Язвительной репликой откликнулась на январский выпуск "Дневника" также "Иллюстрированная газета". Ее рецензент -- редактор газеты В. Р. Зотов (см. о нем ниже, стр. 37) писал в фельетоне "Петербургские письма": "Г-н Достоевский доказал уже свою неспособность быть хорошим фельетонистом. Самый язык его не отличается необходимой для этого легкостью, а, напротив, полон тяжеловесными оборотами и неуклюжими, часто грубыми выражениями. Остроумия в нем нет ни малейшего" (ИГ, 1876, 15 февраля, No 7).
Нарекания в прессе вызвало полемическое заключение первого выпуска "Одна турецкая пословица". Этот заключительный раздел "Дневника" не понравился В. В. Маркову (СПбВед, 1876, 7 февраля, No 38, "Литературная летопись", подпись -- В. М.). Недовольство "турецкой пословицей" выразил и А. М. Скабичевский: "К чему такое заключение, совершенно, по моему мнению, бестактное" (БВ, 1876, 6 февраля, No 36). Наконец, Д. Д. Минаев в "Петербургской газете" откликнулся на "пословицу" эпиграммой "Трусливая поговорка" (ПГ, 1876, 5 февраля, No 25).
Можно предполагать, что "Петербургская газета" восприняла последний раздел январского выпуска "Дневника" как полемический выпад в свой адрес. Во всяком случае газета несколько раз, и весьма насмешливо, отозвалась о первом номере. Д. Д. Мппаев в стихотворении "Ф. Достоевскому по прочтении его "Дневника"" так оценивал ого содержание и направление:
Вот ваш "Дневник" ... Чего в нем нет?
И гениальность, и юродство,