-- В таком случае еще того хуже... что он может сказать?! он будет бредить!.." (Достоевский в воспоминаниях, т. II, стр. 205).

Свидетельство Соловьева подтверждает Александров: "...объявления о нем "(Дневнике", -- ред.} вызывали <...> иронические улыбки, а в некоторых органах печати раздались грубые насмешки, с одной стороны, и порицания и укоризны маститому писателю -- с другой. Одни, например, говорили, что Достоевский затеял издание своего "Дневника" потому, вероятно, что весь исписался и ничего лучшего создать уже не может; другие порицали его за гордое самомнение о себе, доведшее его до дерзости выдавать публике свой "Дневник" за литературное произведение, достойное ее внимания" (там же, стр. 238--239).

Особенно ожесточенной противницей "Дневника писателя" (до апреля 1876 г.) была "Петербургская газета". 8 января автор фельетона "Листки из дневников Ивана Александровича Хлестакова" (А. Д. Курепин?) иронизировал: "Даже моим примером увлекся такой известный романист, как г-н Достоевский и, вероятно, соблазненный успехом моего "дневника", будет ежемесячно издавать свой "Дневник писателя", заявляя в газетах: "одним, дескать, пером все это писать буду...". Значит, что кроме "вечных чернильниц" есть еще "вечные перья". Надо запастись!... Не об этом ли самом вечном пере Федор Михайлович в покойной "Эпохе" написал некогда свой известный конфектный билетик:

Ро-ро-ро,

Золотое перо?"

(ПГ, 1876, 8 января, No 5)

В газете появилась даже специальная сатирическая рубрика "Дневник писателя", где помещал свои фельетоны И. А. Вашков (1847--1893; псевдоним -- "Ш. Н." или "Шапка-невидимка"), якобы вдохновленный примером Достоевского: "Под таким заглавием автор многих болезненно-психологических творений, Ф. М. Достоевский, намеревается издавать в нынешнем году периодические выпуски по двугривенному за нумер. Одною рукою, одним пером и одними чернилами г-н Достоевский обещает заносить на страницы своего сборника всё, что попадется под его пытливо-болезненное наблюдение. Некоторые одобрили такое предприятие автора "Подростка". Я же мало того, что одобряю его, но решился благую мысль тотчас же привести в исполнение и явиться бескорыстным эксплоататором чужой идеи..." (там же, 9 января, No 6; см. также: 13 января, No 8).

Более влиятельные газеты заняли в отношении к "Дневнику" позицию выжидательную и осторожную. Так, А. М. Скабичевский (под своим обычным псевдонимом "Заурядный читатель") писал в статье "Мысли по поводу текущей литературы. О г-не Достоевском вообще и о романе его "Подросток"": "В газетах появляются ныне часто объявления о новом предприятии г-на Достоевского, именно о периодическом, ежемесячном издании им "Дневника писателя". <...> С нетерпением будем ожидать исполнения этого оригинального предприятия. Конечно, вперед можно предвидеть, что в "Дневнике писателя" много будет излишнего балласта, без которого г-н Достоевский не может никак обойтись, много будет праздного резонерства и мистических разглагольствований, но среди этого всего, может быть, будут встречаться и те драгоценные перлы, которыми дорог Достоевский каждому русскому человеку и которые одни выкупят собою и вынесут на себе издание и заставят забыть все недостатки автора" (БВ, 1876, 9 января, No 8).

Независимо от отношения различных рецензентов к содержанию и направлению "Дневника" почти всеобщее сочувствие вызвала попытка создания писателем самостоятельного органа печати. Этой стороне дела придавал первостепенное значение, например, П. Д. Боборыкин, который заявил в "Воскресном фельетоне": "Г-н Достоевский хочет попытаться освободить себя из-под гнета журнальных предпринимателей, беседовать с публикою прямо от своего лица, не прибегая ни к какому издателю, ни к какой редакции. Один из моих собратов по фельетону (очевидно, Скабичевский, -- ред.) уже сочувственно отнесся к этой попытке. Она возбуждает в публике некоторое недоумение: как смотреть на "Дневник писателя", задуманный г-ном Достоевским? Как на журнал в беллетристической форме или как на настоящий дневник, проявляющий все особенности его писательской физиономии? Мы это увидим вскоре. Нужно только пожелать автору, чтобы он не встретил каких-либо внешних препятствий при исполнении своего плана, чтоб его книгу, разбитую на двенадцать выпусков, не приняли за журнал и не подвергли ее необходимости пройти через какие-нибудь не совсем легкие формальности <...> Инициатива г-на Достоевского покажет еще раз, что в среде писателей началось гораздо более серьезное брожение в смысле экономического устройства литературного труда. Прежние условия и формы недостаточны, потому что писатель не в состоянии освободить себя от опеки всякого рода, и чисто денежной и нравственной" (СПбВсО, 1876, 11 января, No 11). Довольно пренебрежительно отозвавшийся о содержании первого выпуска "Дневника писателя" Боборыкнн тем не менее с удовлетворением писал об "экономическом" успехе "попытки" Достоевского: "Я возьму только экономическую сторону дела <...> Говорят, что первый нумер очень хорошо разошелся <...> я рад этому факту, показывающему, что можно писателю появляться периодически без посредничества предпринимателей журнального или книжного дела..." (СПбВед, 1876, 6 февраля, No 39).

С еще большим энтузиазмом была встречена инициатива Достоевского "Голосом" и "Русским миром". "Счастливая мысль пришла Ф. М. Достоевскому! -- восклицал фельетонист "Голоса" Г. К. Градовский. -- В его "Дневнике писателя" нельзя не видеть попытки эмансипироваться от издателей и редакций. Чем виноват г-н Достоевский, если он настолько оригинален, что не подходит не под одну из рамок, предоставляемых существующими периодическими изданиями русскому писателю; чем виноват он, если для сохранения самостоятельной мысли он должен изложить ее не менее как на десяти печатных листах, рискуя при этом напрасно затратить и время, и труд, и средства?" ( Г, 1876, 8 февраля, No 39, "Листок", подпись "Гамма"). Градовский считал естественным, что Достоевскому, занимавшему независимую литературную позицию, захотелось наконец избавиться от различных журнальных посредников (в первую очередь Градовский имел в виду В. П. Мещерского), сковывавших его авторскую волю: "Честному писателю часто нет исхода: или молчи или прикроивайся к тому изданию, у которого нет конкурента, в котором менее других находишь разногласия, обращайся в своего рода крепостного этого издания. Ф. М. Достоевский один из оригинальнейших русских писателей. Что ж удивительного, если, при нынешней ограниченности числа периодических изданий" ему приходилось тяжелее многих литераторов", Градовский замечал, что Достоевский "при таких условиях <...> скорее и настойчивее многих других писателей должен был почувствовать необходимость найти исход из того прокрустова ложа, в которое мы вкладываем русскую мысль". Критик напомнил о желании "Русского вестника" "сокращать и исправлять" романы Достоевского "для эксплуатации в своих узких интересах" (намек на изъятие главы "У Тихона" из "Бесов") и одновременно выразил сожаление о редакционных "оговорках" "Отечественных записок" при публикации "Подростка".