Ныне дитя-сирота вернулось к себе на родину, на елку к Христу. И то, что было уготовано ему на земле, оно легко там позабудет. {Fr. Rückert. Gedichte. Neue Auflage. Frankfurt am Main, 1843, S. 273--276; ср.: Фридлендер, Святочный рассказ, стр. 384--386. Там же -- об истории переводов Рюккерта в России и знакомстве русского читателя с его произведениями, стр. 379--381; ср.: Фридлендер, стр. 297--307.}
Как показывает сопоставление рождественского стихотворения Рюккерта и рассказа Достоевского, они идейно и художественно несоизмеримы: воспользовавшись довольно традиционным "святочным" сюжетом баллады Рюккерта как канвой для собственного рассказа, Достоевский создал оригинальное художественное произведение, глубоко национальное, "петербургское" по содержанию и притом очень далекое от стихотворения Рюккерта по тону и колориту, стилю и языку.
Писатель максимально, насколько это допускалось каноном святочного рассказа, постарался сохранить очевидный для читателя с первых строк "петербургский" колорит. Он создается благодаря присутствию в рассказе ряда типичных для русской жизни фигур ("хозяйка углов", "халатник", "блюститель порядка", "барыня", "дворники"), благодаря контрастной характеристике уголка русской провинции, откуда приехал герой ("деревянные низенькие домики" со ставнями, темнота, собаки и т. д.), и столицы, описание которой близко описанию Петербурга с его фантастическими, миражными огнями в "Невском проспекте" Н. В. Гоголя. У Христа на елке в рассказе Достоевского собраны дети, замерзшие у дверей "петербургских чиновников", умершие "у чухонок", "во время самарского голода", "в вагонах третьего класса" (стр. 17). Благодаря всему этому безликое "дитя" Рюккерта становится у Достоевского родным братом петербургского "мальчика с ручкой".
Как и большинство других детей в произведениях Достоевского, мальчик-герой рассказа -- дитя петербургской нищеты, одетый в "халатик" и "картузишко", и притом, несмотря на его шесть лет, ему свойственно чувство социальных различий: продавщицы в кондитерской для него "барыни", а покупатели -- "господа". И замерзающего, во сне, его не покидают мысли о матери и о других, таких же как он, страдающих мальчиках и девочках.
Очевидны нити, протягивающиеся от рассказа "Мальчик у Христа на елке", с одной стороны, назад -- к таким произведениям 1840-х годов, как "Бедные люди" и "Елка и свадьба" (см. наст. изд., т. I) или к образу Нелли в "Униженных и оскорбленных" (т. III), а с другой -- к широкому, философско-символическому освещению темы незаслуженных и не подлежащих оправданию, безвинных страданий ребенка в "Братьях Карамазовых". Так же, как в "Идиоте", и в ряде последующих главок "Дневника писателя" о процессах Кроненберга и Джунковских, и в "Карамазовых", образы невинного, страдающего ребенка и Христа в рассказе сопряжены воедино, между ними установлено сложное идейно-художественное единство.
У Рюккерта дитя, обретши блаженство на небе, успокоилось и забыло о своих земных страданиях. Стихотворение призывает надеяться на будущее и уповать на божественную справедливость. У Достоевского же картина нищеты и страданий ребенка написана слишком резкими и яркими красками, чтобы эти страдания могли быть прощены, могли бесследно изгладиться из памяти читателя. Своим рассказом он нее зовет надеяться терпеливо на божественное искупление на небесах, но призывает не забывать здесь, на земле, о реальных, земных детях и их страданиях, стремиться помочь их нужде и горю.
В ДП 1 непосредственная связь рассказа "Мальчик у Христа на елке" с обрамлением его раскрывалась более прямо: о герое здесь говорилось, что это был "мальчик, еще не такой, которого можно высылать с ручкой, но такой, которого <...> через год <...> непременно вышлют". Кроме того, мать мальчика здесь оставалась жива, а потому в конце рассказа отсутствовали слова об их загробном свидании (см. стр. 17, и варианты, стр. 140, 258). Для ДП 2 автор пересмотрел текст и исправил соответствующие места.
Критика положительно отнеслась к рассказу. Даже особенно враждебно настроенная к издателю "Дневника писателя" "Петербургская газета" перепечатала рассказ целиком в отделе "Фельетон" (ПГ, 1876, 4 февраля, No 24). В том же номере автор передовой статьи "Кабинетные моралисты. (По поводу "Дневника писателя" Ф. М. Достоевского)" писал, что в этом рассказе "сказалась вся могучесть дарования психолога-романиста, вся теплота чувств, которою такой мастер играть автор "Преступления и наказания"". Особо выделил рассказ "Мальчик у Христа на елке" из фрагментов январского номера "Дневника" и обозреватель "С.-Петербургских ведомостей" В. В. Марков (В. М. Литературная летопись. -- СПбВед, 1876, 7 февраля, No 38). Дошли до нас также сочувственные читательские отзывы о рассказе: "Какая прелесть "Мальчик у Христа на елке", "Мужик Марей"" (письмо писателя-публициста К. В. Лаврского к матери от 21 марта 1876 г. -- РЛ, 1976, No 3, стр. 135); "Что <...> касается лично до меня, <...> остаюсь верна рассказу "Мальчик у Христа на елке" и признаю это chef d'oeuvr'om "Дневника писателя"" (письмо X. Д. Алчевской к Достоевскому от 10 марта 1876 г. -- ЛН, т. 86, стр. 448).
По свидетельству А. Г. Достоевской, "Мальчик у Христа на елке" принадлежал (наряду со "Столетней" и "Мужиком Мареем") к числу тех художественных произведений, напечатанных в "Дневнике писателя", которые в конце жизни писатель больше всего ценил (Гроссман, Жизнь и труды, стр. 315).
3 апреля 1879 г. Достоевский публично читал "Мальчика у Христа на елке" в пасхальные дни на литературном чтении для детей в пользу Фребелевского общества в Петербурге, в Соляном городке. На чтение писатель взял с собою сына и дочь. "Прием <...> был восторженный, и группа маленьких слушателей поднесла чтецу букет цветов" (Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 333). 16 декабря 1879 г. Достоевский снова прочел рассказ на литературном утре в пользу общества вспоможествования нуждающимся ученикам Ларинской гимназии (там же, стр. 340). По свидетельству А. Г. Достоевской, в Гос. историческом музее хранился экземпляр второго издания январского выпуска "Дневника писателя" за 1876 г. (ДП 2 ) с пометами автора, сделанными для этих чтений, на тех страницах (9--12), где помещен "Мальчик у Христа на елке". Местонахождение этого экземпляра в настоящее время не установлено (см. стр. 321).