10 это соприкосновение с народом / это соприкосновение
10 им / этим писателям
11 После: силы. -- [но все же] во всех же остальных своих произведениях они далеко не доживут до потомков.
11-14 Они заимствовали ~ и рабски заимствованному. / [взяли от него) заимствовали у него его простодушие, честность, кротость, [силу, широкость ума и непримиримость со злом без ненависти и всякой уступки, но и без мщения и ненависти] и незлобие, в противуположность всему изломанному, фальшивому, наносному и рабски заимствованному.
14 После: рабски заимствованному. -- Кстати сказать, вся эта "плеяда" (сороковых годов, вся вместе взятая), на мой взгляд, безмерно ниже, по таланту и силам своим, двух предшествовавших им гениев Пушкина и Гоголя. [Тем не менее "Дворянское гнездо" Тургенева есть произведение вечное [и принадлежит всемирной литературе, -- почему?] Потому что тут сбылся, впервые с необыкновенным достижением и законченностью, пророческий сон всех поэтов наших и всех страдающих мыслию русских людей, гадающих о будущем, сон-слияние оторвавшегося общества русского с душою и силой народной. Хоть в литературе, да сбылся. Тургенев и во всех произведениях своих брался за этот тип, но почти везде портил и добился цели лишь в "Дворянском гнезде". Вся поэтическая мысль [всех произведений его это тип] этого произведения заключается в образе простодушного, сильного духом и телом, кроткого и тихого человека, честного и целомудренного в ближайшем кровяном <?> столкновении со всем нравственно-грязным, изломанным, фальшивым, наносным, заимствованным и оторвавшимся от правды народной. Оттого безмерное страдание, но и не мщение. Кроткий человек не мстит, проходит мимо, но примириться со злом и сделать хоть малейшую нравственную уступку ему в душе своей он не может. [От этого он] Страдания его не описываются, но вы чувствуете их всем сердцем своим, потому что страдаете ведь и вы, и вы догадываетесь под конец, что сцена свидания этого несчастного с другою несчастною в отдаленном монастыре (в шесть или 8 строк!) потрясает [вашу] душу [страданием и глубоким [чувством] впечатлением] навеки [кто бы вы ни были, если же вы раз почувствовали и это чувство], впечатление безмерно для вас плодотворное, ибо весь этот герой и вся [красота] правда <?> его -- есть всего только народ, тип народный, вы это чувствуете и понимаете всем сердцем вашим, а потому невольно и хотя бы даже бессознательно преклоняетесь перед правдой народной, так сказать, принуждены преклониться. [Вот высшая польза искусства. А главное, тут -- пророчество, возможность соединения с народом]. Уж меня-то не заподозрят в лести г-ну Ив. Тургеневу. Выставил же я это произведение его, потому что считаю эту поэму, из всех поэм всей русской литературы, самым высшим оправданием правды и красоты народной]. Выставил же я произведение г-на Тургенева и потому еще, что г-н Ив. Тургенев, сколько известно, один из самых [ярых] односторонних западников по убеждениям своим и представил нам позднее дрянной и глупенький тип -- Потугина, с любовью нарисованный [и представляющий] олицетворяющий собою идеал сороковых годов ненавистника России и народа русского, со всею ограниченностью сороковых годов, разумеется. [Этот Потугин] Об этом Потугине [мне хо<телось бы>] я еще поговорю [потом, разумеется] [в своем месте, конечно], конечно потом, потому что об литературе русской надо говорить умеренно. И пусть извинят меня, что я теперь говорил о литературе, но ведь я лишь по поводу народа. Ср. заметку 18 к стр. 40--42.
14-23 Не дивитесь ~ по поводу лишь народа, вписано.
14 Не дивитесь ~ об русской литературе. / [И не дивитесь моему] не дивитесь, что я при таком серьезном вопросе заговорил об русской литературе,
15 литературой / а. литературой б. беллетристикой
17 Слов: заметьте себе это -- нет.
18-19 за действительно прекрасные / действительно прекрасными