28-29 Текст: Вот вы и глумитесь ~ осмеять его!" -- вписан на полях.

31 не высказываться / не договаривать

31 большое уважение / даже большое уважение

31-32 Слов: даже можно -- нет.

32-33 да я-то этого не хочу. / а. но я этак не хочу б. я-то так не хочу. А неужели вы думаете, что я бы этого не сумел? А вот теперь прослыл парадоксалистом

33-36 Меня упрекнут ~ отметить его все-таки надо. / а. Повторяю, я распространяюсь теперь единственно потому, что таких, как вы, много и иногда надо же отметить. Но есть собственно и у вас дурное, почтенный г-н Б. Впрочем, опять-таки не у вас одних [а у всех таких, как вы], а у многих теперь такие повадки, и вот главнейшие я и хочу обличить. Я, например, написал в июньском No следующее. Выписываем буквально: (цитаты нет, -- ред.) А вы вдруг, поговорив о моих парадоксах, пишете б. Меня упрекнут, я знаю это, чти я отвечаю вам, упрекнут мою же июньскую корреспонденцию мои же читатели, как и упрекали прежде [Дурные привычки. Высокомерный тон] [Но раз отметить] Нельзя не отметить -- Рядом и ниже наброски на полях: 1. Мои мысли <?>, по без всякой логики. 2. Посмотрите, Белинск<ий> и Гамлет <?> 3. Но есть у вас 4. Не ответить, а отметить, раз очень стоит, со мной 5. Главное, возраж<аете> ужасно свысока. 6. и не имея ни одной мысли, прослыть мыслителем Далее следует текст: Какою же это зловещею ирониею? И вот вы пускаетесь на трех столбцах излагать (образно) то, что как плохой политик не заметил. Это именно, что славяне измучаются в борьбе и какой-нибудь современный Меттерних, сидя в кабинете и "куря сигару", в то время, когда усилия славян увенчаются успехом, вдруг встанет и закричит: (цитаты нет, -- ред.)

Но позвольте, ведь вы только что прочли у меня [выше] это же самое, вот то, что я сейчас выше вписал. Только у меня яснее и проще, а у вас дипломат курит сигару. Вы взяли мою же мысль, да ее же и растянули. Ну да положим, не у меня взяли [эту] -- такую мысль вовсе, можно иметь и самому (да это и не мысль вовсе, это теперь уже факт, всем известный), но зачем же вы [то] утверждаете, что у меня ее не было? Это уже литературная нечестность, не правда ли? Вы покривили душой для собственной славы. Неужели у вас это принято? [Вот потому-то я и изобличаю, что прием] К сожалению, прием этот довольно-таки принят и распространен. Теперь много укоренилось дурных привычек. Я уже не говорю, что за тон. Вы писатель, вы даете отчет публике о другом писателе, а стало быть, должны исполнять свое дело честно и правдиво. А это уже неправдиво.

[Но есть уже нечто совершенно личное, дурное в вашей статье, до вас одного касающееся.

Но опять-таки о Восточном вопросе. В вагон со мною я взял статью Грановского о В<осточном> вопросе, я знал ее и прежде, но давно, а теперь мне именно захотелось перечитать ее.]

37 Заголовка: О воинственности немцев -- нет.