24 где человеколюбие / Где это человеколюбие

24-25 К фразе: Да и истины ~ полно? -- незачеркнутый вариант: Да и не погребено ли всё это навеки? Далее было: а. Начато: будет на б. Да и было ли когда-нибудь это вправду на свете. Правда, истина, может быть, взаправду овладеют всем окончательно! Нет, мир требует обновления и нового слова, и -- и кто знает, может быть, теперь-то и начинается начало конца и засияет новая правда в [обновленном] воскресшем из [Смерти] мертвых Востоке!

26-30 А не одно ~ никогда царить?" / Неужели правда, что жид уже воцарился везде? Идеал значить лишь будет упражнение для высших чувств, для ораторских разговоров или для школьников, чтоб держать их в руках, а чуть дело, настоящее дело, практическое, и всё побоку -- к черту идеал. Идеал вздор, поэзия, стишки

31-32 Глава вторая. I. Идеалисты-циники / 4. Далее было: Почему-то мне тогда же, в вагоне же, припомнилась статья о Восточном вопросе покойного и незабвенного Тимофея Николаевича Грановского, написанная им, если только правда это, в самый разгар войны нашей с Европой и уже когда началась осада Севастополя. [Почтенный проф<ессор>] В ней бесспорно много верного, грустно-верного, но [и] есть и крупные промахи. {В ней ~ промахи, вписано на полях. } Тут собственно о сущности Восточного вопроса сказано весьма мало, кроме разве того, что со стороны России Восточный вопрос есть желание политического захвата Востока и славян для порабощения и увеличения своей силы и более ничего. Почтенный профессор истории захотел вдруг стать политиком и, надо признаться, наделал довольно ошибок. Правда, тут много было "злобы дня", тут было восставшее чувство гражданина, и это нужно взять прежде всего в расчет. Но что всего дороже -- это взгляд { К словам: Но что ~ взгляд -- вариант: Но любопытен взгляд <} западника и тогдашнего русского человека [при тогдашнем знании обстоятельств] с тогдашним взглядом и знанием России. В статье, впрочем, есть ошибки, и не относящиеся к тогдашнему взгляду на Россию, а чисто политические, например о тогдашнем положении Австрии между воюющими сторонами. Грановский жестоко подсмеивается над [тогдашним мнением] тогдашними надеждами России, что Австрия будет с нами заодно, так как связана с нами благодарностию за усмирение Венгрии. Но у нас могли надеяться на Австрию и не из-за одной ее благодарности, а и по другим причинам. Но их-то и не хочет замечать историк и прямо называет [русскую] надежду на союз с Австрией с нашей стороны глупостью, потому-де что у Австрии много славян, а стало быть, ей, больше всех европейских наций, тяжело бы было видеть наш захват и наше господство над соседними ей турецкими славянами, ибо тем самым мы бы стали решителями судьбы и всех европейских славян, а следовательно, и ей принадлежащих славянских народов. И, уж конечно, было бы глупо с нашей стороны этого тогда не приметить. И однако, всё дело в том, что положение Австрии во время Восточной войны было [совсем не то] несколько иное, как, например, теперешнее, и [кроме], невзирая на славянский вопрос, у ней могли найтись тогда и другие побуждения, которые очень и очень могли склонить ее к союзу с нами, по крайней мере мы могли тогда надеяться на этот союз и не по одной глупости. Тогда, всего перед тем два о половиною года, произошел в Европе крутой переворот, воцарились вновь Бонапарты. А потому слишком можно было предчувствовать, что австрийской Италии грозит страшная опасность. Италия -- это первый выход, первый шаг Бонапартов еще с Наполеона 1-го. [Италия со всей Францией и ей [прежде] важнее всего, а Франция]. По крайней мере, Австрия слишком могла бояться за свой Милан -- этот "драгоценнейший алмаз в короне ее" и уже гораздо драгоценнейший, чем славяне, тем более что за славян Австрии, во всяком случае, тогда еще нечего было так бояться, ибо, с ее всегдашней политикой текущей минуты, она очень хорошо могла рассчитать, что если б даже и одолела Россия в этой Восточной войне, то не до такой же степени, чтоб завоевать славян окончательно и заграбастать их в своп руки, а "покровительство" над славянами, которого [бы] могла достигнуть тогда Россия, было бы [для нее] не бог знает как тогда страшно для Австрии, ибо это дело потом, с течением времени и политики, могло бы еще быть "поправлено". Вот почему русские политики и могли тогда надеяться, что Австрия в виду двух опасностей изберет меньшую и примкнет к России, и тем более, что Бонапарты столь ей опасны (что потом и оказалось, потому что отняли же у ней весьма скоро Италию, в благодарность за союз ее с ними против нас в Восточной войне) -- тогда еще были только внове, только лишь воцарились, но еще не утвердились, искали союзов, а их entente cordiale <сердечный союз (франц.)> с Англией, столь их усиливший, тогда [еще] вовсе еще не так ясно и твердо обозначился как впоследствии. [Одним словом] Повторяю, мы очень и очень могли надеяться тогда на союз с Австрией и не из-за одной только ее благодарности, т. е. не из-за одной только пашей глупости. [Ошибка наша была не в [том, что] нашей уверенности, что Австрия непременно считает нас чрезвычайно сильными; но Австрия нас уже тогда разглядела и сверх того знала, что в Восточном вопросе Европа каждый раз будет против нас вся без исключения. Вот почему ей было и не выгодно к нам примкнуть]

Но [я] не [потому] эти старые суждения старой и почтенной статьи увлекли [тогда] [меня тогда в вагоне] и даже не воззрения тогдашнего западника на Россию поразили меня, когда я припомнил эту статью [а наверно]; нет, статья мне показалась драгоценною в некотором психологическом отношении. Тут мелькал один прелюбопытный психологический вывод, который я никак не мог обойти. Тут уже задет народ. Грановский ручается, что народ наш не пойдет на защиту гроба господня и славян и что ныне совсем не те интересы. {Тут уж задет ~ интересы, вписано на полях. }

37 После: осада Севастополя -- Не знаю почему мне вдруг тогда, в немецком вагоне, припомнилась эта старая почтенная статья (конечно, по поводу теперешних дум о Восточном вопросе).

38 именно ввиду / ввиду

38 теперь поднимающегося вновь / современного

41-42 Слов: и когда ~ согласен -- нет.

42 В этот раз / Тут