42-43 тем нахальным самодовольством ~ гарсона / а. желанием подделаться под уличное парижское простонародье или под язык петербургского парикмахерского гарсона, а главное, тем лакомым самодовольством, с которым он говорит свою французскую фразу и которого никак не может скрыть, несмотря на то, что язык этот действительно почти его натуральный язык б. тем лакомым самодовольством, с которым они, до страсти желая подделаться под уличное парижское простонародье или под язык петербургского парикмахерского гарсона, выговаривают эти буквы в. тем лакомым самодовольством, тою детскою хвастливостью, [с которым], не скрываемою уже вовсе, даже друг от друга, с которыми они хвастаются один перед другим подделкой под язык петербургского парикмахерского гарсона.
46-47 Фразы: Тут самодовольство ~ отвратительно. -- нет.
47-48 но это всё ~ удивительным / но это удивительно
Стр. 79.
1-2 языком ~ болезненным / языком совершенно мертвым, языком болезненным
2-4 они сами не понимают ~ по неразвитости / они сами этого пока не понимают, и вся беда, конечно, повторяю, в одном только их невежестве. [По нераз<витости>] Напротив, они воображают, что говорят языком совершенно живым, и по неразвитости
5 После: мыслей -- Я не спорю, конечно, что русский (или всякой другой нации) может говорить и настоящим живым французским языком, но не иначе как уже совершенно переродившись в иностранца. Если б англичанин или русский родились в Париже, в нем взросли, обучились и пробыли до двадцати лет, и ни на каком ином, кроме парижского, не говорили, мало того, [на нем] с ним прошли бы всю свою школу, то, разумеется, они [обучились] стали бы совершенными и натуральными французами.
6-25 Они не в силах рассудить со гарсон. / а. Но такое перерождение даже и между русскими [случалось уж] редкий случай, а большею частию вырастают в России, но еще с кормилиц начиная лепетать по-французски от бонн и от гувернеров, а потом беспрерывно практикуясь в обществе. Но тут-то и ждет их разочарованье, которое они никогда не поймут: а именно то, что они говорят совсем не французским языком, [а книжным и мертвым] а каким-то фантастическим и сумасшедшим языком, несмотря на всё их желание. Они никогда не в силах усвоивать себе всех основных родовых стихий живого французского языка, а усвоивают лишь [жаргон] прежде данный чужой жаргон и парикмахерское нахальство фразы, а затем, пожалуй, и мысли, б.[Но переродиться или лу<чше>] [Между тем] Они не [могут] в силах рассудить, что выродиться совершенно во французов им нельзя, если они родились и выросли в России, несмотря на то, что самые первые слова свои лепечут уже по-французски от бонн, а потом практикуются от гувернеров и [в обществе] между собою. [Между тем] [Но языком не] Язык этот все-таки мертвый, а не живой, [язык краденый и, наконец, какой-то] язык не натуральный, а сделанный, и на котором, конечно, не говорят французы, фантастический и сумасшедший язык, а совсем не французский. Я звал этот язык [именно] как бы краденый <не закончено>, а потому ни один из них не в силах породить во всю жизнь свою на этом краденом языке ни одного своего собственного выражения, [своего] слова, своего, а не чужого, которое бы подхватилось и пошло в ход, на улицу, что в состоянии, однако, сделать каждый { К слову: каждый -- вариант: всякий <} парикмахерский гарсон,
25-27 Текста: Тургенев рассказывает со de terre" -- нет.
26-34 К тексту: Тургенев рассказывает со происшествия. -- на полях наброски: Тургенев рассказ<ал>; beftek-pomme; очевидно истинное <происшествие>, а другой уже успел выучиться заказывать бифштекс по-новому, пришел и крикнул: "beftek-pomme". Первый русский, крикнувший "aux pommes de terres", был в отчаянии, как он это не знал и пропустил это новое выражение "beftek-pommes", так что теперь, пожалуй, гарсоны могут счесть его не за натурального француза, а всего только за русского, посмотреть на него с презрением.