Братство различ<ных> национальностей есть великая, прекрасная, самая русская вещь, то есть самая русская цель. Это впоследствии все поймут, что это одна из главных русских целей. Хотя в прошлом "Дневнике" моем я выразил эту мысль, может быть, слегка обнаженно.
ПОРЯДОК
Турки, пусть Европа не верит в наше бескорыстие, но невероятно, чтоб она так верила в нашу силу. { Далее было начато: Мы сильны, но вов<се>} Они сделали изучение. Мы сильны, но вовсе ведь не так, чтоб покорить Европу или придавить, или, как они высоким слогом говорят, цивилизацию. Это лишь слова для возбуждения массы. Может ли кто верить в такую дряхлую мечту (что русские покорят Европу).
Робкая изворотливость. В окно <?> турки. Последнее слово цивилизации -- бескорыстное движение русских. По поводу движения пришел на ум Грановский. Злоба гражданина (всё о Гранов<ском>).
Final. Признает один захват от русских, а в народе не признает и идеи. Что же до России, то тут и циник и западник вместе. Повторяю, это прелюбопытнейшая { Вместо: прелюбопытнейшая -- было: а. драгоценнейшая б. психологическая} статья.
А между тем какими компетентными приговорами считалось всё это тогда, в таком еще недавнем прошедшем.
У нас все талантлив<ые> люди должны быть еще долго с раздраженным самолюбием именно от неимения соответствующего их силам и способностям дела, на котором они сами бы могли себя смерить и оценить и узнать свой удельный вес.
Эта тоска по делу страшно раздражала людей. Являлось сомнение, иногда почти неприличное { Далее начато: для} человеку, судя по его нравственной силе и духовной высоте, именно потому, что он сам не в силах был определить себя, своих сил и знаний, узнать, так сказать, свой удельный вес и свою стоимость. Узнав это, он, как высоко одухотворенный человек, не почел бы низостью сознаться, в чем он чувствует себя неспособным. В настоящую же пору он обидчив и в раздражительности берется часто не за свое дело.
Политическая статья Грановского написана, разумеется, чрезвычайно умно.
Он не мог не любить народа. Их задача была та же, как и у славянофилов, соединен<ие> с народом, но пути были разные и взгляд разный. Славянофилы любовались народом, а они его оплакивали. Те находили в нем красоту, мощь и признавали, что он во многом лучше нас, интеллигентного, высшего слоя. Западники никак не могли этого признавать, и много, много, что видели в нем естественные способности и прекрасные начала для будущего, но в настоящ<ем> в действительн<ости> замечали в народе лишь дурное, пагубное, ужасное, погибшее. Он видел мучение народа в эту ужасную войну, сострадал его бедствиям -- рекрутчине, поборам, повинностям, застою промышленности и торговли. В этом сострадании, в этой любви высказалась прекрасная душа, но зато и высказался взгляд на нечто пассивное замкнутого идиллического быта. Он не предполагает...