Стр. 141. ... в самое "смутное" время наше... -- Достоевский неоднократно употреблял выражение "смутное время" для обозначения пореформенной эпохи (см.: наст. изд., т. X, стр. 354; т. XII, стр. 309--310; т. XXI, стр. 58).
Стр. 142. Идея попала на улицу и приняла самый уличный вид. -- См.: наст. изд., т. XXII, стр. 101, 369.
Стр. 142. Вот тогда-то страшно доставалось Пушкину, и вознесены были "сапоги". -- Формулой "сапоги выше Пушкина" Достоевский характеризовал утилитаризм журнала "Русское слово" и отрицание В. А. Зайцевым и Д. И. Писаревым значения Пушкина. Ср.: наст. изд., т. X, стр. 23, 372; т. XI, стр. 171; т. XII, стр. 284, 311--312; т. XX. стр. 109, 192-193, 327-328.
Стр. 142. При мне рассказывал один из членов одной комиссии ~ как и славянам?" -- Подобные настроения были широко распространены. Например, корреспондент Московского славянского комитета писал из Твери: "В настоящее время наше сочувствие основывается не на родстве с южными славянами, а на чувстве гуманности -- в более образованной среде, с примесью сознания единства веры -- в простом народе" (цит. по: Никитин, Русское общество, стр. 56).
Стр. 142. Tabula rasa. -- См.: наст. изд., т. XXII, стр. 316. Стр. 144. Недавно как-то мне случилось говорить с одним из наших писателей ~ разъяснил мне Молчалина, вдруг выведя его в одном из своих сатирических очерков. -- Речь идет о M. E. Салтыкове-Щедрине и его сатирическом цикле "Господа Молчалины" (ср. примеч. к стр. 92; Борщевский, стр. 299--300). А. Н. Плещеев в письме от 29 августа 1876 г. ("Литературный архив". т. 6. М.--Л., 1961, стр. 267), обращаясь к Достоевскому по поручению редакции "Отечественных записок" с предложением напечатать в журнале какое-нибудь его повое произведение, писал: "... здесь Салтыков, адрес которого сообщаю тебе на случаи, если бы ты нашел нужным видеть его для каких-либо переговоров". Встреча Достоевского с Салтыковым-Щедрпным состоялась в октябре (вероятно, до 20-го числа) 1876 г. Подробно см.: В. Д. Рак. Достоевский и "Отечественные записки" в 1876 г. (печатается в альманахе "Прометей", вып. 13). Приемом перенесения Молчалина и других персонажей "Горя от ума" в более позднюю эпоху и иную обстановку Достоевский пользовался ранее Салтыкова-Щедрина, в третьей главе "Зимних заметок о летних впечатлениях" (наст. изд., т. V, стр. 62--63, 868).
Стр. 144--145. -- А знаете ли вы ~ это всё еще пока для человека фантастическое. -- См.: наст. изд., т. XXII, стр. 363.
Стр. 145. Кстати, один из уважаемых моих корреспондентов сообщил мне ~ Очень даже не шикарно выйдет!" -- Семнадцатилетняя Елизавета Александровна Герцен (1858--1875), дочь А. И. Герцена и Н. А. Тучковой-Огаревой, покончила жизнь самоубийством во Флоренции в декабре 1875 г. Непосредственным толчком к самоубийству явилась ее любовь к сорокачетырехлетнему французскому этнографу-социологу Шарлю Летурно (Letourneau, 1831--1902), резко обострившая и бел того напряженные внутрисемейные отношения и породившая гиперболизированно трагическое мировосприятие у нервной и впечатлительной девушки. (См. подробно: Архив Н. А. и Н. П. Огаревых. Собрал и приготовил к печати М. Гершензон. Ред. и пред. В. П. Полонского. Прим. Н. М. Мендельсона и Я. З. Черняка. М.--Л., 1930, стр. 6--7, 129--247). Лиза писала (подлинник на французском языке): "Как видите, друзья, я попыталась совершить переезд раньше, чем следовало бы. Может быть, мне не удастся совершить его, -- тогда тем лучше. Мы будем пить шампанское по случаю моего воскресения. Я не буду жалеть об этом, -- напротив. Я пишу эти строки, чтобы просить вас: постарайтесь, чтобы те же лица, которые провожали нас на вокзал при нашем отъезде в Париж, присутствовали на моем погребении, если оно состоится, или на банкете по случаю моего воскресения <...> Если меня будут хоронить, пусть сначала хорошенько удостоверятся, что я мертва, потому что если я проснусь в гробу, это будет очень неприятно..." (там же, стр. 214). В столичных газетах известие о смерти Е. Герцен появилось в первых числах мая 1876 г. (например, МВед, 1876, 1 мая, No 107; Г, 1876, 3 мая, No 122; 4 мая, No 123) со ссылкою на "Киевский телеграф" (1876, 25 апреля, No 49). Сообщалось, что причиною самоубийства были "деспотизм мачехи и безнадежная любовь к одному итальянскому доктору". О самоубийстве Лизы сообщил также Достоевскому, со слов И. С. Тургенева, К. П. Победоносцев в письме от 3 июня 1876 г. (ЛН, т. 15, с. 130--131). Опубликованный подлинный текст предсмертного письма Лизы отличается от приведенного Достоевским; в нем, в частности, нет возмутившей Достоевского фразы "Ce n'est pas chic!". Отрывок, заключенный Достоевским в кавычки, является почти дословной выдержкой из письма Победоносцева. Ср. рассказ Тургенева в его письме к П. В. Анненкову, написанном по свежим следам этого трагического события (27 декабря 1875 г., н. ст.): "...имею Вам сообщить новость печальную и странную: дочь Герцена и Огаревой -- Лиза дней десять тому назад во Флоренции отравилась хлороформом -- после ссоры с матерью и чтобы досадить ей. Это был умный, злой и исковерканный ребенок (17 лет всего!) -- да и как ей было быть иной, происходя от такой матери! Она оставила записку, написанную в шутливом тоне, -- нехорошую записку" (Тургенев, Письма, т. XI, стр. 177). Победоносцев, излагая рассказ Тургенева, дополнил его собственными суждениями, которые Достоевский развил в "Дневнике писателя". "Конечно, дочь с детства воспитывалась в полном материализме и безверии", -- писал Победоносцев. Фразу "Ce n'est pas chic!" он сопроводил замечанием: "Последнее словечко очень выразительно -- не правда ли?" Судя по первоначальному варианту черновой рукописи (см. выше, стр. 324), Достоевский ошибочно считал, что в 1863 г., будучи в Генуе в гостях в семействе Герцена, он видел "самоубийцу", которой "было тогда лет одиннадцать или двенадцать". В действительности это была вторая дочь Герцена -- Ольга. Лизе, третьей дочери Герцена, было в то время пять лет. Ошибочное указание возраста Лизы Достоевский исправил в декабрьском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г. (гл. I, § 5) (наст. изд., т. XXIV).
Cтр. 146. С месяц тому назад ~ умерла, помолившись. -- В городской хронике "Нового времени" (1876, 3 октября, No 215) сообщалось: "В двенадцатом часу дня, 30-го сентября, из окна мансарды шестиэтажного дома Овсянникова, No 20, по Галерной улице, выбросилась проехавшая из Москвы швея Марья Борисова. Борисова приехала из Москвы, не имея здесь никаких родственников, занималась поденною работою и последнее время часто жаловалась на то, что труд ее скудно оплачивается, а средства, привезенные из Москвы, выходят, поэтому страшилась за будущее. 30 сентября она жаловалась на головную боль, потом села пить чай с калачом, в это время хозяйка пошла на рынок и едва успела спуститься с лестницы, как на двор полетели обломки стекол, затем упала и сама Борисова. Жильцы противоположного флигеля видели, как Борисова разбила два стекла в раме и ногами вперед вылезла на крышу, перекрестилась и с образом в руках бросилась вниз, образ этот был лик Божией матери -- благословение ее родителей. Борисова была поднята в бесчувственном состоянии и отправлена в больницу, где через несколько минут умерла". Ср.: Г, 1876, 2 октября, No 272. В сообщении "Биржевых ведомостей" (1876, 2 октября, No 272) говорилось, что Борисова, "не имея места, жаловалась, что ей нечем существовать". Борисова послужила прототипом героини повести "Кроткая" ("Дневник писателя" за 1876 г., ноябрь).
Стр. 146. Об иных вещах, как они с виду ни просты, долго не перестается думать ~ А какие две разные смерти! -- По воспоминаниям Л. X. Симоновой-Хохряковой, Достоевский сильно переживал каждое сообщение о самоубийстве. В 1876 г. начиная с апреля писательница Л. X. Хохрякова (1838--1900) несколько раз приходила к Достоевскому, беседовала с ним по поводу "Дневника писателя" и написала заметку "По поводу рассуждений Ф. М. Достоевского о русской женщине" ("Церковно-общественный вестник", 1876, 2 июля, No 72, стр. 3--4). В своих воспоминаниях Л. X. Хохрякова писала: "Федор Михайлович был единственный человек, обративший внимание на факты самоубийства; он сгруппировал их и подвел итог, по обыкновению глубоко и серьезно взглянув на предмет, о котором говорил. Перед тем, как сказать об этом в "Дневнике", он следил долго за газетными известиями о подобных фактах, -- а их, как нарочно, в 1876 г. явилось много, -- и при каждом новом факте говаривал: "Опять новая жертва и опять судебная медицина решила, что это сумасшедший! Никак ведь они (то есть медики) не могут догадаться, что человек способен решиться на самоубийство и в здравом рассудке от каких-нибудь неудач, просто с отчаяния, а в наше время и от прямолинейности взгляда на жизнь. Тут реализм причиной, а не сумасшествие"" (Хохрякова, стр. 4).
Стр. 147. Ergo... -- Смысл, вложенный здесь в это слово, Достоевский впоследствии разъяснил в беседе с Л. X. Хохряковой: "Я хотел <...> показать, что бег христианства жить нельзя, там стоит словечко: ergo; оно-то и означало, что без христианства нельзя жить" (Хохрякова, стр. 5).