Как же вы не знаете.
<Декабрь, гл. I и II>
вот об чем прежде всего вопрос, в ответ на ваше голословное обвинение. Для чего же поддерживаете вы это обвинение. А для того, что, { Вместо: вот об чем ~ для того, что -- было: Мачехи в ту страшную минуту не было и в помине, а был совсем иной повод. Вы же между тем} выставляя на вид и доказывая, что это сделала мачеха, заключившая этим убийством целый год страданий ребенка, (не бывалых вовсе), {(не бывалых вовсе) вписано. } тем самым извращаете впечатление читателя, ист<орг>аете из его души всякую справедливость и милосердие. { Далее было: к извергу-мачехе, воздвигаете [между тем вопрос] перед [ним] обществом [вопрос] "детский вопрос" -- вопрос о страдании детей, а между тем ничего ведь этого нет, ничего ведь этого не было. [И так]. Настраивать так общество} Справедливо ли это? Человечно ли это? Вы так, по-видимому, заботитесь о справедливости и человечности! {Справедливо ~ и человечности! вписано. Далее было: Причина зверского преступления была совершенно иная.}
Но вы еще не то говорите. { Вместо: Но вы ~ говорите. -- было: Но вам это нипочем, вы еще не то говорите [то есть не говорите, а] утверждаете то есть.} Вы пишете, и опять-таки твердо и ясно, как изучивший { Было: как будто бы изучивший} всё дело до мельчайшей подробности { Далее было начато: следующее} наблюдатель.
Скабичевский. Художественностью не докажете. "Коробейник <и>" -- всё это бесконечно ниже.
Но стоны раненого сердца только когда народ, образованный уже, впоследствии, увидит, то поймет, что было серьезное. Ибо в стонах этих было нечто гораздо серьезнее стонов.
А потребность слиться и очиститься в народе, очиститься лишь любовью к народу -- вот бог, вот идол, вот преклонение, вот объект самоочищения, без этого, то есть без того, перед чем преклониться и чем очиститься, Некрасов должен был или остаться только подлецом, или убить себя.
Но этот примиривший его факт важен, важнее несравненно, чем можно думать, ибо он будет исторически свидетельствовать впредь, что не отделяться от народа хотела интеллигенция наша, чуть только стала интеллигенцией, не поработить народ, как Речь Посполита, не отрезаться от него, как умирающий труп французской аристократии, а стать самому народом, уйти в него, очиститься им, признать, что нет выше правды его -- на деле, значит, признание полное, по убежден<иям> (шатким) он западник, стало быть, интеллигенцию и Европу считал выше правды русской, грешил стихами (если б менее мести) или убили французов. Казаки, грива. {интеллигенцией ~ Казаки, грива, вписано. }
К чему же тогда страдания его. Значит, борьба за существ<ование> или практический взгляд о "Современнике", всё оправдывает. Выше правды связь его. В таком случае искусство для искусства. Не печальник<а> народного горя, а высшего представителя искусства для искусства.
Потому что страдания-то были ужасные. Он был выше поклонников своих. Не мог же он не дразнить себя языком за искусство для искусства.