Некрасов, он почти любил свое страдание.
Это было бы искусством для искусства. И действительно только это и было бы. И мы бы имели вполне право сказать, что умер последний и самый сильный представитель искусства для искусства.
Но по тому-то, что уже было напечатано (Суворин), я и говорю вслух.
С какой стати мы-то имеем право судить? Как граждане конечно: вот, дескать, был человек, у которого дело не вязалось с словом.
Но почем мы знаем, сколько сделал он, как он работал над собой, боролся ли он. Если б это было только искусство, но раненое сердце не отдавалось же падению без борьбы. Это нам неизвестно. И на основании его же суда над собой можем ли мы судить о нем?
Да мы-то все, может быть, еще хуже его.
Я знаю и сам, что рассказывают о случаях слишком практического понимания жизни Некрасовым.
Те тысячи, которые шли за гробом его, оправдали его. Что ж это? Заблуждение толпы? Не верю!
Решение правое, решение высшее, решение русское.
Нельзя сравнивать с Пушкиным главное потому, что после них.