Здесь главное.
Но мне-то доказывает истину его горести, что он выбрал очищением своим народ. Это главное, такая искренность, такая чистота в сердце.
Страсть. Но мы и все такие, только в других меньше силы признаться. Благородство падения несомненного и через факт стишков и опять страдание за это -- два демона -- мы все такие, только не так мерили. Болезнью воли. Фантастичес<кая> жизнь.
Правда выше Некрасова, выше тех целей, которым служил он, выше всяких соображений, и если б даже многим не понравилась, то всё равно говорю ее. Так и принять, что это был падший человек, но позвольте, однако, какой это был падший человек. Нуждается ли он в оправданиях либеральной прессы (Скабичевский), фельетонист<ов>.
Что он один из западников, который повержен перед народной правдой. Ведь если б не повержен, то не пришел бы к нему, ища в нем оправдания, биясь челом о плиты храма его.
Лермонтов. Салос Никола его устыдил. Но потом убил Шибанова.
Протестовал народ как историческая необходимость, но никогда как особая порода людей, хотя и были дураки, начинавшие это проповедовать, но Пушкины победили.
Этот печальник народного горя был печальником только в стихах. Любовь звучит. "Крестьянские дети". {Правда выше ~ "Крестьянские дети", записи на полях и на свободных местах страницы. }
Я твердо полагаю, что Некрасов в этом отношении был не хуже других, но и лучше, ибо имел твердость духа сознаться.
Болезни воли -- всё фантастическое. Как и вся наша жизнь с Петра.