Есть и еще главное доказательство, а для меня несомн<енное>: народ -- именно то, на чем я остановился и носил к народу скорбь свою.
Нет, разъясняю, тут надо разъяснить, страдал он или нет, примирился ли, стыдился тем больше. Стих<и>. Что стих<и>, слезы Гамлета. Но главное народ.
Для чего его тянуло к народу. Для меня это ясно. Вряд ли такие стоили.
Мы знаем, что значит эклога хотя бы и слезная. {Для чего ~ слезная, запись на полях. }
Но оставался ли он спокоен. Нам это не для оправдания покойного нужно, а чтоб определить его поэзию.
Или свидетелей нет, но за Некрасова есть великий свидетель -- народ.
<2>
Тютчев не оставил такого горячего следа, как Некрасов. Не был симпатичен <?>.
И я понял, что он составлял для меня нечто в жизни моей, хотя мы редко --
Правда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше всего, а потому надо желать одной правды и искать ее, несмотря на все те выгоды, которые мы можем потерять из-за нее, и даже несмотря на все те преследования и гонения, которые мы можем получить из-за нее. Но новейшие критики и публицисты, которые рассуждают не так и кривят правдой, желая подлизаться к молодежи.