Стр. 60. Вот эта статья "Биржевых ведомостей". -- Далее Достоевский цитирует упомянутую выше анонимную передовую статью этой газеты (см. примеч. к стр. 59).

Стр. 61. У Гоголя атаман говорит казакам... -- Далее неточная цитата из речи Тараса Бульбы в девятой главе повести Гоголя "Тарас Бульба" (1842).

Стр. 62. Не в Австрии ли поддерживалось летом убеждение, что сила России была мираж, всех обманувший, и что впредь нельзя считать уже Россию сильной военной державой. -- Достоевский имеет в виду пренебрежительные суждения о военной мощи России и ее политическом весе в Европе, появившиеся в австрийской печати после неудач русской армии под Плевной (июль-- август 1877 г.). Вот что сообщал в связи с этим, в своем очерке "Из Парижа", один из корреспондентов МВед (1877, 14 сентября, No 228): "...две почти тождественные статьи, появившиеся в венской "Fremdenblatt" и в "Presse", произвели здесь минутный переполох <...> В этих статьях они позволили себе такой нахально-дерзкий тон, какой был бы непозволителен даже в отношении Австрии после Садовой. "Россия-де в этой войне несомненно доказала, что она одна не в состоянии разрешить Восточный вопрос. Европе поэтому остается только ждать, пока обе азиатские державы до того обоюдно истощат ДРУГ друга, что ни одна из них не в состоянии будет помешать решению этого вопроса европейским ареопагом" <...> в тот же день, когда в Вене печатались эти странные статьи, "Times" напечатала "Leader" (передовую статью,-- Ред.), в котором <...> развивается та же тема...". Достоевский несомненно учитывал и комментарии к этому сообщению, появившиеся в "Московских ведомостях" несколько позже: "...наши неудачи, которыми мы обязаны единственно самим себе, а никак не туркам, возбудили злорадство всей туркофильской печати в Европе. Турцию поздравляли, что она разрушила иллюзию военного могущества России <...> Вот как потешались над нами за неделю с небольшим тому назад" (там же, 22 сентября, No 235).

Стр. 62. Не в Англии ли были убеждены, тоже в высших сферах, что 10 000 человек английского войска, высаженные в Трапезунде, порешили бы навсегда нашу задачу на Востоке и на Кавказе. -- Достоевский использует здесь только что появившиеся в газете "Новое время" характерные сведения о полемике между "трезвой" и официозной "туркофильской" печатью Англии. Вот эти сведения: ""Economist" старается провести в английском обществе правильные взгляды на силы России. Туркофильская печать оказала плохую услугу своей стране: она возвеличила турецкие победы и уронила Россию во мнении англичан, до того, например, что считала достаточной высадку 10 000 человек английского войска в Требизонде для полного поражения нашей закавказской армии и окончания кампании в Малой Азии согласно интересам Англии. "Economist" восстановляет право России на звание великой военной державы; ему становится немного страшно при мысли, что мы были в состоянии, после чувствительных неудач <...> когда главные наши силы были заняты на другом театре войны, без шума сосредоточить <...> наступательную армию против Мухтара <...> равносильную всем английским войскам, расположенным вдоль и поперек Индии" (НВр, 1877, 23 октября (4 ноября), No 594).

Стр. 63. ... раза два-три, употребил малоизвестное слово "стрюцкие"... -- Слово "стрюцкие" было вынесено Достоевским в название одной из подглавок январского выпуска "Дневника писателя" за 1877 г., гл. 2, § II "Мы в Европе лишь "стрюцкие"". Оно повторяется в корпусе "Дневника" несколько раз. См. наст. изд., т. XXV, стр. 23, 106, 130, 210, 217, 219. Значение слова "стрюцкий" или "стрюцк о й" -- человек "подлый, дрянной, презренный" -- отмечено в словаре В. И. Даля (1801--1872) с вопросом. См.: Даль, т. IV, стр. 346.

Стр. 65. В литературе нашей есть одно слово: "стушеваться" ~ при Пушкине оно совсем не было известно и не употреблялось никем,-- Достоевский не совсем нрав, если иметь в виду не только язык литературы, но и живую разговорную речь. Слово "стушеваться" не Пушкиным, но при Пушкине употреблялось в том самом значении, о котором дальше говорит Достоевский. См. об этом: С. А. Рейсер. Стушеваться. -- В кн.: Современная русская лексикография. 1977. Л., 1979, стр. 147--150.

Стр. 65. Появилось это слово в печати, в первый раз, 1-го января 1846 года, в "Отечественных записках", в повести моей "Двойник, приключения господина Голядкина". -- "Отечественные записки" с повестью Достоевского "Двойник" вышли в свет 1 февраля 1846 г. Слово "стушеваться" появляется в главе IV, а не в первых трех главах, как далее, забыв, пишет Достоевский. "...ему (Голядкину,-- Ред.) пришло было на мысль, как-нибудь, этак под рукой, бочком, втихомолку улизнуть от греха, этак взять да и стушеваться..." (ОЗ, 1846, No 2, отд. I, стр. 295).

Слово "стушеваться" в словаре Даля отмечено без отсылок к литературе. См.: Даль, т. IV, стр. 349. "Толковый словарь русского языка" под ред. проф. Б. М. Волина и проф. Д. Н. Ушакова (см.: т. IV. М., 1940, стб. 572--573) вводит это слово с отсылками к произведениям одного Достоевского. В современном словаре Академии наук даны примеры из произведений и других (позднейших) писателей. См.: Словарь современного русского литературного языка, т. XIV. М.--Л., 1963, стб. 1115--1116. Между тем Достоевский, по-видимому, нрав: слово "стушеваться" быстро распространилось и укоренилось в языке литературы после выхода в свет "Двойника" (с конца 1840-х годов) и, скорее всего, под его воздействием. Некрасов, например, которого далее упоминает Достоевский, уже использует это слово в более консервативной (в сравнении с прозой) стихотворной речи:

Зато с каким зловещим тактом

Мы неудачу сторожим!