Стр. 114. ... такому великому, гениальному и руководящему уму, как Пушкин? -- Здесь и далее звучат мысли, подробно развитые Достоевским позднее в речи о Пушкине (1880), ранее -- в "Ряде статей о русской литературе". См.: наст. изд., т. XVIII, стр. 69, 99, 102--103 и др.; т. XIX, стр. 15--18, 112, 114--115 и др. См. также: "Дневник писателя" за 1877 г. (наст. изд., т. XXV, стр. 199--200).
Стр. 114. "Пушкин был явление великое, чрезвычайное" ~ и не только русский человек, но и первым русским человеком". -- С этой мысли Гоголя: "Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет" (Гоголь, т. VIII, стр. 50) -- Достоевский начнет речь о Пушкине. Ср. также в "Ряде статей о русской литературе" -- наст. изд., т. XVIII, стр. 69 и др.
Стр. 114. Увижу ли народ освобожденный // И рабство, павшее по манию царя! -- Неточная цитата из стихотворения Пушкина "Деревня" (1819):
Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
И Рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством Свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная Заря?
Стр. 115. ... он сам вдруг оказался народом. -- Мысль о народности Пушкина Достоевский вслед за Гоголем и (е полемическими оговорками) за Белинским утверждал каждый раз, как только речь заходила о поэте. В "Ряде статей о русской литературе" он впервые подробно развивает эту мысль. См.: наст. изд., т. XVIII, стр. 69, 99, 102, а также комментарий: стр. 280--282; т. XIX, стр. 8--18, комментарий: стр. 231--235, 241--242, 243, 244. Достоевский полемизирует с противниками Пушкина в ближайшей же за этим выпуском "Дневника" художественней работе -- романе "Братья Карамазовы". См.: наст. изд., т. XV, стр. 29--30, комментарий: стр. 588--589. Последним развернутым выступлением писателя на тему народности Пушкина явилась речь о Пушкине. Непосредственным поводом к рассуждению о народности поэта в комментируемом тексте была полемика со Скабичевским. Критик, настаивая на том, что Пушкин и Лермонтов были поэтами исключительно своей среды, подчеркивал как особое достоинство Некрасова -- его народность (см. ниже, примеч. к стр. 116). Некрасов, по мысли Скабичевского, "воспел горе и радости, страданья м надежды народных масс совершенно такими же звуками, как будто сам парод через его уста вылил все, чем живет он в настоящую минуту..." (ВВ, 1878, 6 января, No 6). См. также выше, примеч. к стр. 113. Утверждения Скабичевского (и его единомышленников) такого рода, умаляющие значение Пушкина и Лермонтова, вызвали у Достоевского полемически заостренное подчеркивание отрицательных сторон личности и деятельности Некрасова (особенно в ИМ, см. стр. 195, 199), Надо заметить также, что Достоевский отделял вопрос о народности того или иного художника от вопроса о доступности его идей самому пароду на определенном историческом этапе его жизни. Хотя Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Л. Толстой (я, конечно, Некрасов) были, по убеждению Достоевского, народными писателями, их произведения не могли быть понятны народу тогда, когда они появлялись. В "Дневнике писателя" за 1876 г. (январь, гл. 2, § III) Достоевский писал: "... в нашей литературе совершенно нет никаких книг, понятных народу. Ни Пушкин, ни "Севастопольские рассказы", ни "Вечера на хуторе", ни сказка про Калашникова, ни Кольцов (Кольцов даже особенно) непонятны совсем народу" (см. наст. изд., т. XXII, стр. 23).
Стр. 115. ... когда самые наиболее гуманные и европейски развитые любители народа ~ до парижской уличной толпы. -- Ср. "Дневник писателя" 1873 г.: наст. изд., т. XXI, стр. 8--9.
Стр. 115. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом... -- Имеются в виду слова Пушкина из его "Путешествия из Москвы в Петербург" (глава "Русская изба") (1833--1835): "Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи! О его смелости и смышлености и говорить нечего..." и т. д. (Пушкин, т. XI, стр. 258).