Я убил его вольной волею,
А за что про что -- не скажу тебе..."
Лермонтов, т. IV, стр. 114--115. Избирая в качестве примера "народности" Лермонтова "Песню про царя Ивана Васильевича...", Достоевский не только следует собственному убеждению, но, безусловно, учитывает и мнение Белинского, согласно которому поэт в этом сочинении "вошел в царство народности как ее полный властелин, и, проникнувшись ее духом, слившись с нею, он показал только свое родство с нею, а не тождество <...> Он показал <...> богатство элементов своей поэзии, кровное родство своего духа с духом народности своего отечества"... и т. д. (Белинский, т. IV, стр. 517; см. также стр. 521, 197). О фольклоризме "Песни про царя Ивана Васильевича..." см.: В. Э. Вацуро. М. Ю. Лермонтов. -- В кн.: Русская литература и фольклор (первая половина XIX в.). Л., 1976, стр. 226--238.
Стр. 117. Помните ли ~ араба Шибанова"? -- Достоевский цитирует письмо Ивана Грозного (1530--1584) (см. след. примеч.). Слова "раб... Шибанов" повторяются в статье Н. А. Добролюбова "О степени участия народности в развитии русской литературы" (см. след. примеч.), а также в балладе А. К. Толстого (1817--1875) "Василии Шибанов" (1840-е гг.), впервые напечатанной в "Русском вестнике" (1858, сентябрь, кн. I, стр. 236-- 240), возможно, не без полемической по отношению к статье Добролюбова цели.
Стр. 117. Раб Шибанов был раб князя Курбского, русского эмигранта 16-го столетия, писавшего всё к тому же царю Ивану... -- Имеется в виду переписка князя Андрея Михайловича Курбского (1528--1583) с Иваном Грозным, начавшаяся в 1564 г. письмом князя, бежавшего от гнева Грозного в Литву после проигранного сражения. См. об этом статью (с отсылками к соответствующей литературе) Я. С. Лурье "Переписка Ивана Грозного с Курбским в общественной мысли Древней Руси" в кн.: Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979, стр. 214--249. Ироническая характеристика князя Курбского у Достоевского восходит к рассуждению Добролюбова (статья "О степени участия народности в развитии русской литературы" -- "Современник", 1858, No 2. отд. II, стр. 113--167) об Иване Грозном и Курбском, которых критик противопоставляет на основании "греческого" (иначе -- византийского) начала в характере одного и западного (личностного) начала в характере другого: "Он (Иван,-- Ред.) силится доказать, что бояре, как и все подданные, обязаны были до конца претерпеть с кротостью и незлобием все его жестокости; в пример подобной кротости приводит он раба Курбского, Василия Шибанова, который спокойно стоял пред Иоанном, когда этот своим костылем пригвоздил его ногу к полу и, облокотясь на костыль, читал письмо Курбского. Но Курбский уже не убеждается доводами Иоанна: у него другая точка опоры -- создание собственного своего достоинства. Взгляд его не может еще возвыситься до того, чтобы объяснить надлежащим образом и поступок Грозного с Шибановым; нет -- Шибанов пусть терпит, ему это прилично, и князю Курбскому нет дела до того, что приходится на долю Васьки Шибанова. Но с собой, с князем Курбским, аристократом и доблестным вождем, он не позволит так обращаться. За себя и за своих сверстников -- аристократов он мстит Иоанну гласностью, историей <...> Но в России того времени нельзя было писать того, что написал Курбский <...> В царствование Грозного горькая истина должна была высказываться в чужой земле, далеко от России, в которой вся письменность блуждала еще в византийских отвлечениях, не касаясь жизни. Книга Курбского первая написана отчасти уже под влиянием западных идей: ею Россия отпраздновала начало своего избавления от восточного застоя и узкой односторонности понятий" (Добролюбов, т. II, стр. 246--247).
Стр. 117. ... велел ему письмо снести в Москву и отдать царю лично со не шевельнулся. -- Ср.: "В порыве сильных чувств он (Курбский -- Ред.) написал письмо к царю: усердный слуга, единственный товарищ его, взялся доставить оное, и едэржал слово: подал запечатанную бумагу самому Государю, в Москве, на Красном крыльце, сказав: "От господина моего, твоего изгнанника, князя Андрея Михайловича". Гневный царь ударил его в ногу острым жезлом своим: кровь лилась из язвы: слуга, стоя неподвижно, безмолвствовал. Иоанн оперся на жезл и велел читать вслух письмо Курбского..." (Карамзин, стр. 65). Некоторые детали события, как они переданы Достоевским (выход царя из собора, окружение приспешников и пр.), опираются также на балладу А. К. Толстого "Василий Шибанов":
Звон медный несется, гудит над Москвой;
Царь в смирной одежде трезвонит;
Зовет ли обратно он прежний покой
Иль совесть навеки хоронит? <...>