Пушкин явился как раз в самом начале правильного самосознания нашего и деятельности нашей после петровской реформы, и появление его чрезвычайно осветило нашу дорогу. В этом смысле Пушкин есть и пророчество и указание. Я делю деятельность Пушкина на три периода, был бы, может быть, и четвертый период, но бог судил иначе, и смерть взяла нашего великого поэта в самом полном развитии его духа и сил. Я не буду смотреть критически. {Я не буду смотреть критически, вписано. } Говорят, он в первом периоде (строгих разграничений нет). Онегин как бы начинается еще в 1-ый период, а кончается в самой полной силе второго.
Моя мысль о пророчестве и таинственности для нас значения Пушкина.
Фантастический Алеко (в противуположность Онегину) реально пришел к цыганам и вот обагряет руки кровью и что же, даже цыганам не годится, не то что для мирового идеала. {Фантастический Алеко ~ мирового идеала, вписано. } Это тот гордый и страдающий человек, жаждущий мирового счастья, который первый, чуть коснется до него, потребует закона терзающего и казнящего. { Между строк вписано: 1. Чуть не по нем. 2. ничего не понял и <?>}
О, эту мысль сознает и народ, и хоть не всегда исполняет ее в своем смрадном и угнетеннеишем разврате, но чтит ее со слезами, { Вместо: чтит ее ~ слезами -- было: молится ей} как святыню, верит ей и молится ей со слезами. {со слезами вписано. } О, пока еще он знает ее в том, что ему всего драгоценнее в религиозных идеалах своих -- в святынях, величии умерщвленной плоти и овладении духом своим до высочайших размеров свободы и { Далее было: силы} нравственной силы. { Абзац обведен фигурной скобкой и отмечен знаком: NB}
И тогда узришь Христа, не убьешь и не растерзаешь, а простишь и полюбишь, не призовешь защиты закона себе в помощь, -- ибо сам исполнишь его.
Это тот же Алеко, но в более реальной постановке.
Пушкин реалист как<их> еще не бывало у нас.
От своих отстал, к чужим не пристал, жаждущий внешних идеалов -- внешней спасающей силы. Укажите ему тогда систему Фурье, который еще тогда был неизвестен, и он с радостью бы поверил в нее и бросился бы работать для нее, и если б его сослали за это куда-нибудь, почел бы себя счастливым. Нашлась бы внешняя мировая деятельность -- до 1-го разочарования, разумеется. Но тогда еще не было системы Фурье. Полюбить же работу тогда, как и теперь, {тогда, как и теперь вписано. } было немыслимо, стать своим между своими была немыслимо. Не то что не в моде, a просто немыслимо, a проста абсурдом. Идеалов в своей земле у него не было. И вот Татьяну он не узнал. Явись Чайльд-Гарольд.
Нет, если кто был нравственный эмбрион, так это он, Онегин.
NB. Стань она вдовою, она и тогда бы не пошла за ним. {NB. Стань она ~ за ним. вписано. } Если б она верила в него, она бы пошла за ним. { Далее было: может быть} Русская женщина идет, если верит. Это она доказала. Но во что было верить Татьяне?