Длинной бы истории не затеял, просить, сбирать подаяние, но в ту минуту бы помог.
Выстрелил в себя.
До сих пор сон был ясен, дальше пошло клочками (как во сне).
Одно с ужасающей ясностью через другое перескакивает, а главное, зная, например, что брат умер, я часто вижу его во сне и дивлюсь потом: как же это, я ведь знаю и во сне, что он { В рукописи ошибочно: я} умер, а не дивлюсь тому, что он мертвый и все-таки тут, подле меня живет.
У Эдгара Поэ.
Не знаю, почему это, но не в том дело.
Право, я не могу иначе передать тогдашнего моего мимолет<ного> { Было: беглого} ощущения. Но ощущение продолжалось. Пусть.
Пусть. Но ведь если я убью себя, например, через 2 часа -- то что мне девочка? Я обращусь в нуль.
А если так, то почему же я теперь, так твердо порешив застрелиться, не могу преодолеть моей жалости.
Вот потому-то я и затопал: дескать, не только не чувствую жалость, но если и бесчеловечие и подлость сделаю, то мне должно быть всё равно. Но оказалось не так.