Стр. 37. ... червонными валетами... -- См. наст. изд., т. XXIII, стр. 359.
Стр. 37. ... тут непременно -- "Надо что-нибудь да сделать, Надо чем-нибудь да кончить". -- Возможно, что это двустишие -- плод версификации самого Достоевского, использовавшего при этом лексический материал писем Н. М. Карамзина, опубликованных в 1866 г. 17 июня 1798 г. Карамзин писал И. И. Дмитриеву: "Гавр<иил> Ром<анович> мне не отвечает; видно, он рассердился -- жаль. Пожалуй, спроси у него, что он прикажет делать с напечатанною книгою. Надобно чем-нибудь кончить" (Письма Карамзина к Дмитриеву, стр. 96. Курсив наш, -- Ред.).
Стр. 38. ... как ни отрицали мы изо всех сил всю зиму наше летнее движение... -- См. комментарий к декабрьскому выпуску "Дневника писателя" за 1876 г. (наст. изд., т. XXIV, стр. 399--400).
Стр. 38....несмотря на пророков наших, умевших разглядеть ~ в лице России лишь спящее, гадкое } пьяное существо, протянувшееся от Финских хладных скал до пламенной Колхиды, с колоссальным штофом в руках. -- Намек на тургеневский роман "Новь" (работа над которым была закончена в июле 1876 г.), и в частности -- на стихотворение Нежданова "Сон" из XXX главы второй части "Нови", опубликованной в феврале 1877 г. в "Вестнике Европы" (см.: Тургенев, Сочинения, т. XII, стр. 230--231). В пересказ заключительных строк "Сна" Достоевский вмонтировал цитату из стихотворения Пушкина "Клеветникам России" (1831), вероятно, заподозрив Тургенева в пародийном переосмыслении патриотической оды (см. также стр. 69).
Стр. 38.... европейский наш взгляд на Россию -- это всё та же еще луна, которую делает всё тот же самый заезжий хромой бочар в Гороховой, что и прежде делал, и всё так же прескверно делает... -- Продолжая разоблачать "несостоятельность" европеизма русских западников, Достоевский сравнивает их идеалы с бредовыми фантазиями гоголевского Поприщина из "Записок сумасшедшего": "Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге; и прескверно делается <...> Делает ее хромой бочар, и видно, что дурак никакого понятия не имеет о луне" (Гоголь, т. III, стр. 212).
Стр. 38....немец, да еще хромой, надобно иметь сострадание. -- Возможно, здесь подразумевается "западник" Тургенев. Определение "немец" намекает на идеологическую самохарактеристику Тургенева, сформулированную во вступительной части его "Литературных и житейских воспоминаний": "Я бросился вниз головою в "немецкое море", долженствовавшее очистить и возродить меня, и когда я наконец вынырнул из его волн -- я все-таки очутился "западником", и остался им навсегда <...> я другого пути перед собой не видел" (Тургенев, Сочинения, т. XIV, стр. 9). Определение же "хромой" содержит намек на подагру, от которой в течение долгих лет страдал Тургенев. Намекая в данном случае на "немецкую" ориентацию Тургенева, Достоевский безусловно опирался и на свое знаменитое письмо к А. Н. Майкову (16 (28) августа 1867 г.), в котором была описана баден-баденская ссора писателей, обусловленная различным пониманием ими идеологической концепции романа "Дым". Согласно этому полемическому описанию, в ответ на насмешки Достоевского над "немцами" и их "цивилизацией", Тургенев будто бы заявил: "Знайте, что я здесь поселился окончательно, что я сам считаю себя за немца, а не за русского, и горжусь этим!" Несколько позже в письме к А. Н. Майкову (11 (23) декабря 1868 г.) Достоевский писал: "Тургенев сделался немцем из русского писателя, -- вот по чему узнается дрянной человек".
Стр. 38. В газетах упоминалось как-то, что в Москву в эту зиму привезли из славянских земель не одну партию бедных маленьких детей со Их размещают по разным рукам и заведениям. -- Газета "Русские ведомости" писала в конце 1876 г. (19 декабря, No 321, отдел "Московские вести"): "Нам сообщают, что дамское отделение Славянского благотворительного комитета получило от русского посольства в Константинополе известие, что <...> 26 болгарок-сирот, отправляющихся в Москву с целью получить воспитание в русских учебных заведениях, выехали из Константинополя в Одессу. После небольшого отдыха они поедут дальше, так что приезда их в Москву должно ожидать не позже будущей недели". В начале следующего года та же газета (РВед, 1877, 4 января, No 3, отдел "Московские вести") сообщала: "Болгарские дети, прибывшие недавно в Москву <...> помещены в Покровской общине сестер милосердия; из них 25 девушек и один мальчик. Из Константинополя до Одессы сопровождал их доктор Марконет; в Одессе супруга градоначальника, графиня Левашева, приняла в них горячее участие и постаралась обеспечить удобный путь этим детям до Москвы. В настоящее время для этих сирот <...> отведены обширные комнаты в Общине". Через несколько дней, после сведений о распределении болгарских детей по русским школам и семьям, газета сообщила: "Прибытие новых болгарских детей ожидается в скором времени; первоначально, как мы слышали, прибудут 10 детей, а несколько спустя -- еще 70. Все они на первое время будут помещены в Покровской общине сестер милосердия" (РВед, 1877, 9 января, No 7, отдел "Московские вести").
Стр. 38. Говорят, недавно в Москву привезли еще "партию деток", от трех до тринадцати лет... -- Подразумеваются толки, первоисточником которых является следующая газетная информация: "20-го января, ночью, а 12-часовым поездом Смоленской железной дороги, привезены из Сербии 21 девочка и 2 мальчика, сироты, от 6 до 14-летнего возраста. На станции железной дороги детей угостили кофе и одели в приготовленное для них общиною сестер милосердия платье. Затем они были отвезены в каретах в Покровскую общину сестер милосердия" (РВед, 1877, 31 января, No 29, отдел "Московские вести"). Возраст болгарских детей, о которых сообщали "Русские ведомости" 19 декабря 1876 г. и 4 января 1877 г., -- "от 9-ти до 13-ти лет" (РВед, 1876, 29 декабря, No 328, отдел "Московские вести").
Стр. 39....еще пятьдесят лет тому назад появившихся. -- Достоевский здесь не точен, так как "пятьдесят лет тому назад" появились в печати не пушкинские "Песни западных славян", а сборник Мериме "La Guzla".
Стр. 39. Считали их так себе... -- Вероятно, Достоевский имеет в виду ранний отзыв Белинского о "Песнях западных славян". В рецензии на книгу "Стихотворения Александра Пушкина", опубликованную в 1835 г., он писал: "Вообще очень мало утешительного можно сказать об этой четвертой части стихотворений Пушкина. Конечно, в ней виден закат таланта, но таланта Пушкина; в этом закате есть еще какой-то блеск, хотя слабый и бледный... Так, например, всем известно, что Пушкин перевел шестнадцать сербских песен с французского, а самые эти песни подложные, выдуманные двумя французскими шарлатанами -- и что ж?.. Пушкин умел придать этим песням колорит славянский, так что, если бы его ошибка не открылась, никто и не подумал бы, что это песни подложные. Кто что ни говори, -- а это мог сделать только один Пушкин!" (Белинский, т. II, стр. 82). Но позднейшие оценки Белинским "Песен западных славян" были безоговорочно высокими. Так, в рецензии "Библиографические и журнальные известия" (ОЗ, 1843, No 4) он писал о Пушкине: "Подделка двух французов заставляет его взяться за народные песни Сербии, -- и он создает ряд песен, дышащих всею роскошью дикой поэзии дикого народа" (Белинский, т. VII, стр. 36). И далее, в статье пятой о Пушкине (ОЗ, 1844, No 2): ""Песни западных славян" более, чем что-нибудь, доказывают непостижимый поэтический такт Пушкина и гибкость его таланта. Известно происхождение этих песен и проделка даровитого француза Мериме, вздумавшего посмеяться над колоритом местности. Не знаем, каковы вышли на французском языке эти поддельные песни, обманувшие Пушкина, но у Пушкина они дышат всею роскошью местного колорита, и многие из них превосходны..." (Белинский, т. VIT, стр. 352).