Стр. 90. ... это чисто немецкий виц. -- Шутка (нем. Witz).
Стр. 90--91....И иных современных реалистов наших нет нравственного центра в их картинах, как выразился на днях один могучий поэт и тонкий художник, говоря со мной о картине Семирадского. -- Скорее всего Достоевский имеет в виду А. Н. Майкова -- знатока античного мира, автора поэм "Три смерти" (1857), "Два мира" (1872).
Стр. 91. Даже перламутр мог бы быть написан, как и в картине Семирадского... -- Вновь речь идет о картине "Светочи христианства". В. В. Стасов в статье "Картина Семирадского", опубликованной в газете "Новое время" (1877, 15 марта, No 375) недели за две до написания настоящей главы "Дневника писателя", отмечал некоторые удачные детали картины "Светочи христианства", которая в целом и ему не понравилась из-за полного отсутствия "внутреннего содержания": "... выше, поразительнее всего перламутровые носилки Нерона, написанные так, как наверно никогда ни один живописец в мире не писал перламутра с радужными его переливами" (В. В. Стасов. Собрание сочинений, т. 1. СПб., 1894, стр. 542).
Стр. 92...."наследят землю"... -- Восходит к библейскому выражению; см., например: "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю" (Евангелие от Матфея, гл. 5, ст. 5).
Стр. 94. Когда раздалось царское слово, народ хлынул в церкви ~ Мы это сами видели своими глазами, слышали, и всё это даже здесь в Петербурге. -- Характеристику переживаний Достоевского в момент, когда до Петербурга дошел "высочайший манифест о вступлении российских войск в пределы Турцми, данный в Кишиневе 12 апреля 1877 года", см. в воспоминаниях его жены (Достоевская, А. Г., Воспоминания, стр. 315--316).
Стр. 95. Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь "братьев-славян", измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения... -- В этих утверждениях Достоевского ощущаются отголоски "Речи, произнесенной председателем московского славянского благотворительного комитета (И. С. Аксаковым, -- Ред.), в заседании 17 апреля". О начавшейся русско-турецкой войне в ней говорилось: "Эта воина ее духу (то есть духу России, -- Ред.) потребна <...> эта война за освобождение порабощенных и угнетенных славянских братии; эта война праведная, эта война подвиг, святой, великий <...> Но потому именно, что подвиг так возвышен и свят, для совершения его нужны чистые руки и чистое сердце". В заключение этой речи подчеркивалось свершавшееся наконец, по мнению ее автора, "единение между русским образованным обществом и народом" (МВед, 1877, 24 апреля, No 98).
Стр. 95. Мудрецы кричат и указывают, что мы погибаем и задыхаемся от наших собственных внутренних неустройству а потому не войны желать нам надо, а, напротив, долгого мира... -- Подразумеваются "мудрецы" из журналов "Отечественные записки", "Вестник Европы" и газеты "Голос". Несколько раньше, чем Достоевский, "мудрецами века" иронически называл русских и западноевропейских противников войны России с Турцией председатель московского славянского благотворительного комитета И. С. Аксаков -- в речи на заседании этого комитета 17 апреля 1877 г. по случаю обнародования царского манифеста 12 апреля 1877 г. (см.: МВед, 1877, 24 апреля, No 98).
Стр. 95--96. "Погуляют и воротятся" ~ "Не бывать войне, какая война, где уж нам воевать: просто военная прогулка и маневры, с тратой сотен миллионов, для поддержания чести". -- Подразумеваются мнения иностранных обозревателей и корреспондентов, "нахлынувших к нам накануне войны", чтобы "изучить нас на месте". Подтверждением этим суждениям Достоевского звучит заключение об отношениях английской печати к русско-турецкой войне, сформулированное несколько позже в передовой статье "Москва, 27 мая" (МВед, 1877, 28 мая, No 129): "... известная часть заграничной печати тщится доказать, будто мы встревожены, будто мы опасаемся и не знаем, как бы скорее бежать назад с Дуная <...> Вот образчик: парижский корреспондент "Times" посвящает публику во все тайны, раскрывая ей опасные для России последствия ее предприятия, коих, по его словам, она может избежать только "быстрым и энергическим ограничением своих действий" <...> Послушаем далее: "Очевидно, что в тот день, когда Сербия примет участие в войне или румынские войска перейдут Дунай, Австрия займет одно или оба княжества" <...> Нас, как малых детей, пугают то Англией, то Австрией и соблазняют как игрушкой позволением удовлетворить "первою победой" нашей национальной гордости...". Аналогичные резюме об отношении к России со стороны западноевропейской печати высказывались в "Московских ведомостях" и почти одновременно с Достоевским (см. передовицы, отделы "Телеграммы" и "Последняя почта" в МВед, 1877, NoNo от 100 до 108). Ироническая цитация и интерпретация Достоевским военно-политических прогнозов в иностранной прессе содержат намек на сообщения лондонского корреспондента "Kolnische Zeitung", перепечатанным в газете Суворина: "Лица, которые задались целью следить за политикою России в течение значительного числа лет и которым нельзя отказывать в глубоком понимании нынешних обстоятельств, только улыбаются и покачивают головою, когда их стараются убедить, что русская армия совершит только "военную прогулку" и военный крестовый поход в пользу угнетенных христиан и что после двух-трех выигранных сражений Россия, удовольствуясь некоторыми гарантиями для своих "protégés", вернется преспокойно восвояси" (НВр, 1877, 19 апреля (1 мая), No 408, отдел "Внешние известия").
Стр. 96. И новый нигилизм начнет, точь-в-точь как и прежний, с отрицания народа русского и самостоятельности его. -- О прежнем русском нигилизме, выразителем которого, по определениям самого же Достоевского, был "беспокойный и тоскующий" (признак "великого сердца") Базаров, в 1860-е годы Достоевский судил иначе (см. наст. изд., т. V, стр. 59). Здесь же имеется в виду "новый" нигилизм, сродни нигилизму самоубийцы Крафта в романе "Подросток" (гл. III, 3--см. наст. изд., т. XVII, стр. 39--47).
Стр. 97. ... дрогнуло сердце Биконсфильда: сказано было ему, что Россия всё перенесет ~ но не пойдет на войну -- до того, дескать, сильно ее "миролюбие". -- Речь идет о суждениях иностранных корреспондентов, наслушавшихся одних лишь "премудрых и разумных наших", то есть либералов и "западников", к которым писатель причислял и сотрудников "Отечественных записок" и "Вестника Европы", считавшихся Достоевским в равной степени "западниками", так как и они высказывались в ряде статей и очерков против войны России с Турцией.