Стр. 221. Они убивают пленных и раненых после неслыханных истязаний, вроде отрезывания носов и других членов. -- Достоевский контаминирует как свежие, так и более ранние данные печати о зверствах турецких войск. В хорошо известном ему очерке "Впечатления сербской войны", принадлежавшем перу английского полковника Мак-Ивера, было такое описание надругательств турок над ранеными сербскими и русскими солдатами, попавшими к ним в плен в боях под Делиградом (конец, сентября -- начало октября 1876 г.): "... иные лежали там, где пали, но все стали жертвами турецкого сострадания, которое есть не что иное, как подлое и дьявольское варварство. У одних отрезаны были уши, у других носы, или глаза вырезаны из головы, или язык из глотки, или руки и ноги отрезаны. Были и еще такие постыдные виды искажения, что и приличие не позволяет описывать их. Так они гнусны, так возмутительны..." (Русский сборник, т. I, ч. 2, стр. 82).
Стр. 221. У них объявились специалисты истребления грудных младенцев со хохот своих товарищей башибузуков. -- Ср.: "Явились даже особенные артисты своего дела -- башибузуки, изощрившиеся разрывать разом христианских младенцев, схватывая их за обе ноги" (НВр, 1877, 14 (26) августа, No 524, отдел "Последние известия". "По рассказам болгарских беглецов из долины Казанлыка").
Стр. 221. Министры султана уверяют, что не может быть умерщвления пленных, ибо "коран запрещает это". -- Достоевский имеет в виду следующее газетное сообщение: "По сведениям венской "Presse", драгоман одного из важнейших посольств в Константинополе осведомился на днях у одного из турецких министров об участи, постигшей русских пленных и раненых после плевненского сражения <...> Драгоман также коснулся слухов об избиении и истязаниях русских раненых в Шипкинском проходе. На это министр возразил, что он не верит этим слухам, так как Коран воспрещает мусульманам убивать пленных" (НВр, 1877, 24 августа (5 сентября), No 534, отдел "Последние известия", подотдел "На Шипке"). Газета "Московские ведомости", также перепечатавшая это сообщение, отметила, что оно появилось в венской "Presse" от 30 августа н. ст. 1877 г., и сопроводила последнюю его фразу (о запрещении Корана убивать пленных) саркастической репликой: "Тем дело, значит, и кончилось" (см.: МВед, 1877, 24 августа, No 211, отдел "Последняя почта"). Реплика означала сомнение в действенности дипломатического протеста Германии и других держав против несоблюдения Турцией одного из пунктов Женевской конвенции 1864 г. (см. следующее примеч.).
Драгоман (арабск.) -- официальный переводчик при дипломатических представительствах и консульствах на Востоке.
Стр. 221. Еще недавно человеколюбивый император германский с негодованием отверг официальную и лживую повсеместную жалобу турок на русские будто бы жестокости... -- Главными распространителями информации "о жестокостях, совершаемых будто бы русскими войсками", были турецкое министерство иностранных дел и турецкий посол в Германии Садуллах-бей (см.: МВед, 1877, 15 июня, No 147, отдел "Телеграммы"; 30 июля, No 189, вторая половина передовой "Москва, 29 июля"; 3 августа, No 193, отдел "Последняя почта"; 9 августа, No 197, отдел "Телеграммы"; 21 августа, No 208, передовая "Москва, 20 августа"). Измышления турецких дипломатов были опровергнуты рядом официальных и неофициальных документов русского и западноевропейского происхождения, в которых сообщалось вместе с тем о непрекращающемся недостойном обращении турецких войск с пленными и ранеными русскими солдатами и офицерами.
Германское правительство направило (около 8 (20) августа 1877 г.) в адрес турецкого правительства протест. В нем оно "напомнило Порте о постановлениях Женевской конвенции, к которой присоединилась и Порта. Вместе с тем германское правительство обратилось к прочим европейским державам с запросом, не пожелают ли они сделать подобные предложения в Константинополе" (НВр, 1877, 12 (24) августа, No 522, отдел "Телеграммы").
В связи с этими событиями "Московские ведомости" (1877, 23 августа, No 210, отдел "Последняя почта") напоминали, что по шестой статье Женевской конвенции 22 августа 1864 г. "все раненые и больные военные принимаются и пользуются уходом, к какой бы нации они ни принадлежали".
Замечание Достоевского о глубоком негодовании, проявленном Вильгельмом 1, -- пересказ резюме берлинского корреспондента "Daily News" 8 (20) августа 1877 г.: "В особенности император <...> высказывает крайнее негодование, которое делает честь его человеколюбию, и по его более или менее непосредственной инициативе германское правительство предприняло <...> решительный шаг..." (НВр, 1877, 16 (28) августа, No 526, отдел "Внешние известия". -- Курсив наш, -- Ред.).
Стр. 221. Говорят, они и теперь, когда их берут в плен, смотрят испуганно и недоверчиво, твердо убежденные, что им сейчас станут отрезать головы. -- Корреспондент "Нового времени" Н. Каразин писал: "Говорят <...> это даже подтверждали сами пленные, -- что турецким войскам якобы сообщено к сведению о необычайном варварстве русских, решившихся поголовно истребить все турецкое, -- им говорили, что русские никого из пленных в живых не оставляют и предают немедленно мучительнейшей смерти. Говорят будто бы, в этом предупреждении кроется причина стойкости и отчаянной храбрости турецких батальонов... Очень может быть, потому что мне не раз приходилось наблюдать пленных, -- и это ласковое, гуманное обращение с ними -- видимо было для них приятной неожиданностью" (НВр, 1877, 10 (22) июля, No 489). В "Новом времени" было напечатано также анонимное "письмо" из Казанлыка военного корреспондента английской "Times" при русской дунайской армии, в котором сообщалось: "Мы прошли мимо группы, человек в пятьдесят, раненых турок, у которых раны были заботливо перевязаны, как будто никогда и не существовало "кучи голов". Турки имели испуганный вид, так как онп не могли понять, чтобы русские были менее жестоки, нежели они сами" (там же, 1 (13) августа, No 511, отдел "Последние известия").
Стр. 221--222. Не беспокойтесь, когда их обезоружат, они будут делать и предавать халаты и мыло, как наши казанские татары, об чем уже я и говорил... -- Достоевский "говорил" об этом в сентябрьском выпуске "Дневника" за 1876 г. (см. наст. изд., т. XXIII, стр. 119--121).