Вальтер Скотт дорожил семейными традициями и преданиями и наделил любовью к ним многих своих героев. В романе "Уэверли" (1814) есть такие строки о неравнодушии его главного героя к прошлому своего рода: "Он проводил с дядей и теткой много часов, слушая бесконечные рассказы, на которые так щедры старики <...> Семенные предания и генеалогия <...> спасают от забвения много редкого и ценного в древних нравах и увековечивают множество мелких и любопытных фактов, которые бы иначе не сохранились и не дошли до потомства" (Вальтер Скотт, т. 1, стр. 87). По всей вероятности, слова "листва" и "роща" также соотносятся с творчеством, автобиографией, дневниками и письмами английского романиста. В одном из писем Вальтер Скотт так описывал свое времяпрепровождение на вилле своего дяди: "Для развлечения я устроил себе также местечко на большом дереве, сучья которого горизонтально простираются над рекою; и в этом любимом, зеленом уголке я предаюсь чтению. Особливо там хорошо сидеть, когда западный ветер колышет сучья, и темно-синие волны с плеском катятся у моих ног. Кроме того, я проделал в густой листве амбразуру для того, чтоб стрелять мимо летающих: чаек..." (Романы Вольтер Скотта. Ламермурская невеста. Приложение: Сэр Вальтер Скотт, его жизнь и литературные труды. СПб., 1875, стр. 74). О листьях упоминается еще в рассказе тетушки Рэчел о несчастной любви-мисс Люси Сент-Обен к одному из предков Эдуарда Уэверли. погибшему в молодости (см.: Вальтер Скотт, т. 1, стр. 89). О "глухих рощах" своего поместья Эботсфорд разорившийся Вальтер Скотт трогательно вспоминает в своем дневнике (см. цитировавшееся выше "Приложение", стр. 143).
Стр. 237. Алена Леонтьевна. -- Возможно, это описка и речь идет об Алене Фроловне, няне Достоевских, умершей в глубокой старости в 1850-х годах (см.: Достоевский, А. М., стр. 8, 24--27, 108).
Стр. 237. Впрочем, 1500 верст. Везде о войне. -- Подразумеваются, по всей вероятности, протяженность русских железных дорог и на всем их протяжении -- толки народа и "чистой" публики о войне.
Стр. 237. Деспотизм даже в кондукторе. А публика для дороги. -- Грубое, а нередко и грабительское отношение к пассажирам со стороны обслуживающего персонала железных дорог и всякого рода железнодорожных дельцов и предпринимателей было типичным явлением во время русско-турецкой войны 1877--1878 гг. В связи с этим газеты (и, в частности, "Новое время") сетовали на то, что не железная дорога существует для публики, а публика для железной дороги.
Стр. 239. ... она жалела -- ей противны стали дети. -- Речь идет о "девице Шишовой", служившей у Джунковских гувернанткой.
Стр. 239. Спасович. -- Об адвокате В. Д. Спасовиче см.: наст. изд., т. XXII. стр. 51--73, 346--347.
Стр. 239. Переменил фамилию. -- Подразумевается один из сыновей Джунковского, который, чтобы не учиться в гимназии "закону божию", выдал себя за католика и поляка, "благо фамилья" его оказалась "похожа на польскую" (см. стр. 183, 187--188).
Стр. 240. Я написал к Суворину. -- Имеется в виду письмо к А. С. Суворину от 15 мая 1877 г. с благодарностью за помещенный в газете "Новое время" положительный отзыв об "Анне Карениной" (см. выше, стр. 434).
Стр. 240. ... я свято верю, что это убеждение, а не обособление для оригинальности из величия, из золотого фрака. -- Под "убеждением" подразумевается мнение Толстого и его героев о русском добровольческом движении. О золотом фраке как символе высокомерия, тщеславия, а главное, "самолюбия от необыкновенного величия", побуждающего русского "великого человека" поступать так, "чтоб уж не походить на всех прочих и низших", иронически упоминается в конце майско-июньского выпуска "Дневника писателя" (см. стр. 169). Определение "золотой фрак" могло быть навеяно перепиской Гоголя и мемуарами о нем. 26 июня 1827 г., в предвкушении отъезда в Петербург, Гоголь писал Г. И. Высоцкому: "Позволь еще тебя, единственный друг Герас<им> Иван<ович>, попросить об одном деле... Надеюсь, что ты не откажешь ... а именно: нельзя ли заказать у вас в Петербурге портному самому лучшему фрак для меня <...> узнай, что стоит пошитье самое отличное фрака по последней моде <...> Как ты обяжешь только меня этим! Какой-то у вас модный цвет на фраки? Мне очень бы хотелось сделать себе синий с металлическими пуговицами, а черных фраков у меня много, и они мне так надоели, что смотреть на них не хочется" (Гоголь, т. X, стр. 102--103). В начале октября 1827 г. Гоголь писал матери: "На днях получил я письмо из Петербурга, письмо касательно пошитья там фрака. Лучший портной с сукном своим (первого сорту) с подкладкою, с пуговицами и вообще со всем, требует 120 рублей <...> я буду ждать, когда вам можно будет собрать такую сумму" (там же, стр. 110). "Франтиком в модном фраке" называл молодого Гоголя С. Т. Аксаков (см.: Гоголь в воспоминаниях современников. М., 1952, стр. 99). См. также: П. Анненков. Воспоминания о Гоголе (БдЧт, 1857, No 2, стр. 122). О смысле, который вкладывал Достоевский в понятие "золотой фрак", см. стр. 454.
Стр. 240. С "Мертвых душ" он вынул давно сшитый фрак и надел его. -- Вновь обращаясь к иронической трактовке характера Гоголя, Достоевский мог опираться на некоторые данные его литературного наследия и их интерпретацию в мемуарной и критической литературе. Так, Анненков, касаясь поведения Гоголя в период окончания работы над первым томом "Мертвых душ", писал: "В марте 1841 года Н<иколай> В<асильевич> зовет к себе в Рим М. С. Щепкина, Кон<стантина> Сер<геевича> Аксакова и потом М. П. Погодина, возлагая на них обязанность перевезти себя в Россию. Р письме его встречаются следующие строки: "Меня теперь нужно беречь и лелеять <...> Меня теперь нужно лелеять не для меня -- нет..."" (БдЧт, 1857, No 11, отдел "Науки", стр. 24). Анненков цитировал также письмо Гоголя к С. Т. Аксакову от 5 марта 1841 г. (см.: Гоголь, т. XI, стр. 329).